Цитаты из книги Ο Χάρι Πότερ και ο ημίαιμος πρίγκιψ

— Узнаёшь ли ты нашу гостью, Северус? — спросил Волдеморт.

Снейп поднял глаза на перевёрнутое лицо. Все Пожиратели Смерти теперь смотрели на пленницу, как будто получили разрешение проявить любопытство. Как только она повернулась лицом к камину, женщина надтреснутым, полным ужаса голосом произнесла: - Северус! Помогите мне!

— Ах, да, — спокойно сказал Снейп, а пленница тем временем вновь отвернулась от него.

— А ты, Драко? — спросил Волдеморт, поглаживая голову змеи свободной рукой. Драко нервно мотнул головой. Теперь, когда женщина очнулась, он, казалось, больше не в силах был смотреть на неё.

— Северус… Пожалуйста… Прошу вас…

— Тихо, — сказал Волдеморт, ещё раз взмахнув палочкой Малфоя, и Чарити замолчала.

На этот раз никто не засмеялся. В голосе Волдеморта были отчетливо слышны гнев и презрение. В третий раз Чарити Бёрбидж повернулась лицом к Снейпу. Слёзы из её глаз стекали в волосы. Снейп смотрел на неё совершенно бесстрастно, и она вновь медленно отвернулась от него.

— Авада Кедавра.

Вспышка зелёного света осветила каждый уголок комнаты. Чарити с гулким грохотом упала на стол, который задрожал и заскрипел. Несколько Пожирателей подскочили и отпрянули назад в креслах. Драко и вовсе свалился на пол.

— Кушать подано, Нагини, — мягко сказал Волдеморт, и огромная змея, качнувшись, сползла с его плеч на полированную деревянную поверхность стола.

— Повелитель! — произнес тоскливый хриплый голос. Он обернулся: в самом темном углу сидел Люциус Малфой, в лохмотьях, со страшными следами наказания за последний побег мальчишки. Один глаз у него заплыл и не открывался. — Повелитель! Умоляю… Мой сын… — Если твой сын погиб, я в этом не виноват, Люциус. Он не явился ко мне с другими слизеринцами. Может быть, он переметнулся к Гарри Поттеру? — Нет… никогда в жизни… — прошептал Малфой. — Да, для тебя было бы лучше, если это не так. — А вы… вы не боитесь, повелитель, что Поттер может погибнуть не от вашей руки? — Голос Малфоя дрожал. — Может быть… простите меня… может быть, стоило бы остановить битву… чтобы вы наведались в замок и отыскали его сами? — Не пытайся обманывать меня, Люциус. Ты хочешь остановить битву, чтобы узнать, что там с твоим сыном.

Лица Гарри коснулись руки — неожиданно мягкие; они приподняли ему веко, потом скользнули под рубашку, отыскивая сердце. Он слышал частое дыхание женщины, ее длинные волосы щекотали ему лицо. Он знал, что она слышит упорное биение жизни о его ребра. — Драко жив? Он в замке? Еле слышный шепот в дюйме от его уха. Длинные волосы спустились ему на лицо, закрывая его от Посторонних взглядов. — Да, — выдохнул он. Он почувствовал, как сжалась рука на его груди. Ее ногти впились ему в кожу. Потом рука убралась. Женщина выпрямилась. — Он мертв! — громко объявила Нарцисса Малфой. Гарри, по-прежнему притворявшийся мертвым, понял, в чем дело. Нарцисса знала, что только в составе штурмующей армии она сможет попасть в замок на поиски сына. Ей было теперь все равно, победил Волан-де-Морт или нет.

— Голос? И что он сказал? — Да не знаю я, что он сказал, — ответила про­фессор Трелони. — Он... радостно вскрикнул. — Радостно? — Ликующе, — кивая, подтвердила профессор. Гарри уставился на нее. — Голос был мужской или женский? — Я бы сказала, мужской. — И он звучал радостно? — Даже счастливо, — усмехнулась профессор Тре­лони. — Как будто что-то праздновал? — Очень на то похоже. — А потом? — А потом я крикнула: «Кто здесь?» — Разве вы не могли выяснить это, не спраши­вая? — разочарованно осведомился Гарри. — А на ваш вопрос го­лос ответил? — Нет, не ответил, — сказала она. — Все вдруг по­чернело, и в следующий миг я обнаружила, что вы­летаю вперед головой из Выручай-комнаты! — И предвидеть этого вы никак не могли? — не удержавшись, поинтересовался Гарри. — Нет, не могла, я же сказала, там было темно, как... — Она замолчала, подозрительно уставясь на Гарри. — Думаю, вам лучше рассказать об этом профес­сору Дамблдору — сказал Гарри. — Ему следует знать, что Малфой празднует... то есть, что кто-то выкинул вас из Выручай-комнаты.

Обман ли это воображения или Малфой тоже похудел, подобно Тонкс? Побледнел-то уж точно, и кожа его приобрела сероватый оттенок, скорее всего, потому, что ей в последнее время редко случа­лось видеть дневной свет. Но никакого самодоволь­ства, возбуждения, высокомерия в Малфое больше не наблюдалось — ни следа былой самоуверенности, с которой он открыто бахвалился в «Хогвартс-экспрессе» заданием, полученным от Волан-де-Морта. И вывод отсюда, по мнению Гарри, следовал только один: выполнение этого задания, в чем бы оно ни состояло, дается ему плохо.

Гарри плотнее прижался ухом к замочной скважи­не. С чего это Малфой так разговаривает со Снеггом, которого вроде всегда уважал, даже, можно сказать, Снегг ему нравился? — Так вот почему вы избегаете меня с начала учеб­ного года? Боитесь моего вмешательства? А понима­ете ли вы, что если бы кто-нибудь другой посмел не явиться ко мне в кабинет после того, как я несколь­ко раз вызывал его... — Ну, оставьте меня после уроков! Наябедничайте на меня Дамблдору! — с издевкой предложил Мал­фой. Снова наступила тишина. Наконец Снегг сказал: — Вы прекрасно знаете, что я не намерен делать ни того, ни другого. — Ну, так и прекратите вызывать меня к себе в ка­бинет! — Послушайте меня, — сказал Снегг так тихо, что Гарри пришлось изо всех сил притиснуть ухо к за­мочной скважине, чтобы расслышать его слова. — Я стараюсь помочь вам. Я обещал вашей матушке за­щитить вас. Я принес Непреложный Обет, Драко...