Цитаты из книги Ο Χάρι Πότερ και το τάγμα του Φοίνικα

“Your dad’s place,” said Sirius. “Your grandparents were really good about it; they sort of adopted me as a second son. Yeah, I camped out at your dad’s during the school holidays, and then when I was seventeen I got a place of my own, my Uncle Alphard had left me a decent bit of gold — he’s been wiped off here too, that’s probably why — anyway, after that I looked after myself. I was always welcome at Mr. and Mrs. Potter’s for Sunday lunch, though.”
“But … why did you … ?”
“Leave?” Sirius smiled bitterly and ran a hand through his long, unkempt hair. “Because I hated the whole lot of them: my parents, with their pure-blood mania, convinced that to be a Black made you practically royal … my idiot brother, soft enough to believe them … that’s him.”

There was something about the slightly flattened tone of voice in which Sirius uttered Dumbledore’s name that told Harry that Sirius was not very happy with the headmaster either. Harry felt a sudden upsurge of affection for his godfather.
“At least you’ve known what’s been going on,” he said bracingly.
“Oh yeah,” said Sirius sarcastically. “Listening to Snape’s reports, having to take all his snide hints that he’s out there risking his life while I’m sat on my backside here having a nice comfortable time … asking me how the cleaning’s going

— Надо ей сказать. — Рон бросился к двери и стал подниматься по винтовой лестнице.
Когда он достиг шестой ступеньки, раздался громкий вой, будто клаксона, и лестница слилась в гладкий каменный скат. Какую-то секунду Рон еще пытался бежать вверх, размахивая руками, как ветряная мельница, но повалился и съехал вниз, под ноги Гарри.
— Кажется, нам нельзя к девочкам в спальню, — сказал Гарри, помогая ему встать и с трудом удерживаясь от смеха.
По каменному желобу с радостным хохотом скатились две четверокурсницы. Они вскочили на ноги и уставились на Гарри и Рона.
— О-о, кто это к нам прорывался?
— Я, — сказал взъерошенный Рон. — Кто бы мог подумать? Это несправедливо, — обратился он к Гарри. — Гермионе к нам в спальню можно, а нам почему-то нельзя…
— Это старинное правило, — сообщила Гермиона, плавно съехав на коврик перед ними и поднимаясь на ноги. — В «Истории Хогвартса» сказано: основатели посчитали, что мальчики менее порядочны, чем девочки. А зачем вам туда понадобилось?

— Вернулся? — прошептала тетя Петунья.
Она смотрела на Гарри, как не смотрела никогда раньше. Внезапно он впервые в жизни сполна почувствовал, что тетя Петунья — сестра его матери. Он не смог бы сказать, почему именно сейчас ощутил это с такой силой. Он знал одно: кроме него, в кухне есть еще один человек, имеющий понятие о том, что может означать возвращение лорда Волан-де-Морта. Ни разу в жизни тетя так на него не смотрела. Ее большие бледные глаза, совсем не похожие на сестрины, не сузились от неприязни или злости. Они были широко открыты, и в них читался испуг. Казалось, она вдруг отбросила притворство и перестала упорно делать вид, что ни колдовства, ни какого-либо иного мира помимо того, в котором живут они с дядей Верноном, не существует — а ведь так было всегда, сколько Гарри себя помнил.

— Де-мен-то-ра, — повторил Гарри медленно и раздельно. — Два дементора.
— Кто такие дементоры, черт бы их драл?
— Они стерегут Азкабан, тюрьму для волшебников, — сказала тетя Петунья.
Две секунды звенящей тишины — и тетя прихлопнула рот ладонью, как будто из него случайно вылетело нехорошее слово. Дядя Вернон уставился на нее, выкатив глаза. У Гарри голова пошла кругом. Миссис Фигг еще куда ни шло — но тетя Петунья?
— Откуда вы знаете? — изумленно спросил он.
Тетя Петунья, казалось, пришла в ужас от самой себя. Посмотрела на дядю Вернона пугливым извиняющимся взглядом, потом чуть опустила руку, так что стали видны лошадиные зубы.
— Я слышала… много лет назад… как один жуткий мальчишка… рассказывал о них ей, — прерывисто произнесла она.
— Если вы про моих родителей, почему не называете их по именам? — громко спросил Гарри, но тетя не ответила. Она испытывала крайнее смятение.
Гарри был ошеломлен. За исключением одной давней вспышки, когда тетя Петунья крикнула, что мать Гарри была чудовищем, он ни разу не слышал, чтобы она поминала сестру. Невероятно было, что она так долго помнила факт, касающийся магического мира, ведь обычно она всеми силами старалась сделать вид, что этого мира не существует.