Любовник леди Чаттерли. Сыновья и любовники

– Прочие? А прочих не было. Мой опыт говорит мне: женщины в большинстве своем любят мужчин, но не любят секс. Они вынуждены мириться с сексом, как с одним из непременных условий любви. Предпочитают старомодный вариант: женщина лежит и не шелохнётся, а ты делаешь свое дело. В конце концов, они ничего не имеют против этого, ведь они любят своего партнёра. Но плотская любовь для них не существует, она оскорбляет их добродетель. И многие мужчины на это согласны. Я же этого не выношу. Женщины похитрее стараются скрыть безразличие. Они притворяются, что умирают от страсти, что они испытывают неземное блаженство. Но это чистый обман. Они просто делают вид. Есть и ещё один сорт женщин, те любят всё: объятия, поцелуи, последнее содрогание, но чувственность у них разлита по всему телу. Такие женщины предпочитают все способы любви естественному. Они умеют вызвать заключительный аккорд, когда мужчина находится совсем не там, где ему в этот миг положено быть. Бывают очень тугие женщины, их дьявольски трудно довести до финиша. Иной раз они сами себя доводят, как моя жена.
И ещё есть женщины, у которых внутри мертво, и они знают это. Каких только женщин нет! Или вот женщины-лесбиянки. Выбрасывают мужчин перед самым концом и начинают елозить бёдрами до завершения. Удивительно, как много в женщинах лесбиянского, хотя они сами этого и не сознают.

- Любовник леди Чаттерли

Отнюдь не страсть было ей внове, а какое-то неутолимое обожание. Конни всю жизнь страшилась этого чувства, ибо оно лишало сил. Опасалась она сейчас: если её обожание слишком велико, она просто потеряет себя, исчезнет как личность, станет рабыней, как самая последняя дикарка. Но рабыней становиться нельзя. И она страшилась своего чувства к Меллорсу, однако бороться с этим чувством пока нет сил. Но побороть его можно. В сердце у Конни закалилась железная воля, которая в два счета справиться с очевидным плотским влечением. Уже сейчас можно бы ополчиться на него – во всяком случае, Конни так казалось, – подчинить страсть своей воле.

- Любовник леди Чаттерли

Зачем ей вообще тело? И оно хирело, тускнело, – ведь роль ему отводилась самая незначительная. Как горевала, как отчаивалась Конни! И было отчего: в двадцать семь лет она – старуха, и нет ни проблеска, ни лучика надежды. Плоть, её женскую суть забыли, просто отвергли, да, отвергли. И она состарилась. Тела светских львиц были изящны и хрупки, словно фарфоровые статуэтки, благодаря вниманию мужчин. И не важно, что у этих статуэток пусто внутри. Но ей даже и с ними не сравниться. «Жизнь разума» умертвила её плоть! И в душе закипела ярость: её попросту надули!
Она разглядывала в зеркале свою спину, талию, бёдра. Да, похудела, и это её не красит. На пояснице набежала складка, когда Конни выгнулась, чтобы увидеть себя со спины. Как от нудной, тяжелой работы. А когда-то там играли весёлые ямочки. Ягодицы и долгие выпуклые ляжки утратили шелковистость, отлив и вальяжность. Все в прошлом! Лишь немецкий парень любил её тело, да и того уж десять лет как нет в живых. Как летит время! Целых десять лет, как его нет, а ей ещё всего двадцать семь. Тогда она даже презирала пробуждающуюся грубоватую чувственность здорового мальчишки. А теперь такой не найти. Нынешние мужчины – как Микаэлис: ласки жалкие, скорые, раз-два – и всё. Нет у них здоровой человеческой плоти, что зажигает кровь и молодит душу.

- Любовник леди Чаттерли

Пожалуй, только с деньгами обстоит иначе. Тягу к ним не усмирить. Деньги, Слава (или Вертихвостка Удача, как её величает Томми Дьюкс) нужны нам постоянно. Не прикажешь себе: «Смирись!» И десяти минут не проживёшь, не имея гроша за душой, – то одно, то другое нужно купить. Вложил дела деньги в дело – вкладывай ещё, иначе дело остановится. Нет денег – и шагу не ступишь. Есть деньги – и больше ничего не нужно. И здесь выходит: чему быть, того не миновать.
Конечно, не твоя вина, что живёшь на белом свете. Но раз уж родился, привыкай, что самое насущное – деньги. Без всего остального можно обойтись, ограничить себя. Но не без денег.

- Любовник леди Чаттерли

Ласкал он ее трепетно, возбуждение его быстро нарастало, но так же быстро кончалось. Странно, голый он походил на подростка: щуплый, беззащитный – такие тела у мальчишек. Будто вместе с одеждой он расстался со своей броней: умом и хитростью, которая вошла в плоть и кровь. Обнажилось не только его тело, но и душа. Нежный, ещё не оформившийся плотью ребёнок беспомощно барахтается подле нее.
Да, он вызывал в ней необратимую жалось, но равно и необоримую страсть, желание близости. А близость меж тем не приносила ей радости: Микаэлис слишком быстро возгорался, но так же быстро и затухал – без сил падал к ней на грудь, и мало-помалу к нему возвращалась привычная бесстыдная дерзость. А Конни лежала как в полусне, разочарованная и опустошенная.

- Любовник леди Чаттерли

Не забыл и где находится. Тут он тоже изгой, что ж, такова участь уродившегося изгоем. Утреннюю любовную игру он не принял близко к сердцу. Не переменит его это приключение. Как бездомным псом жил, таким и останется. Хоть завидуют его золотому ошейнику, а всё одно: не бывать ему комнатной собачонкой.
В глубине души он сознавал (и смирялся!): в какие павлиньи перья не рядись, все равно он чужак и в обществе не приживётся. Но с другой стороны, внутренняя отрешённость от всех и вся была ему необходима. Ничуть не меньше, чем чисто внешнее единообразие в общении с «благородными» людьми.

- Любовник леди Чаттерли