Somebody's Daughter

Не мне было прощать его за содеянное. Но мой отец — часть меня, и я не могла от этого отвернуться.

Моя мать не была идеальной. Наши отношения складывались нелегко. Она была моей несовершенной матерью. Мы были двумя разными людьми, и нам было трудно принять это друг в друге. Но я была ее, а она — моей. Так было всегда. Кем бы я стала, если бы не она? Мне не хотелось существовать без нее.

Вскоре увлечение переросло в одержимость. Я стала больше фотографироваться в обнаженном виде, играя с освещением, полураздетая, и даже что-то писала на теле.

Я часами просматривала фотографии, используя программы для редактирования, изменяя оттенки, светлые участки и тени. На протяжении следующего семестра я влюбилась в свое тело. Я полюбила его так, как его и нужно было любить: страстно и с состраданием. Мне не нравился мой повседневный вид, но я любила себя.

— Почему тебе нужно, чтобы что-то шло не так?

Я задумалась: и в самом деле почему?

Мой разум застрял где-то между сильным желанием любви и нежности и страхом того, что со мной будут неправильно обращаться или используют не по назначению. Даже когда меня тянуло к общению с окружающими меня людьми, я их боялась.

Боялась того, как много они станут для меня значить и как горестно мне придется скорбеть, когда они неизбежно оставят меня.

Тогда я еще не понимала, что у меня есть выбор и что можно не прощать.

Особенно когда приносящий извинения человек на самом деле не испытывает никаких угрызений совести.

Однажды я нашла внутри себя потайное место, защищая свое «плохое я», ту часть себя, которая предпочитала не говорить правду, но раньше мне не приходило в голову, что свое «плохое я» может быть у каждого. То самое «я», которое не говорит правду, поскольку усвоило те же уроки, что и я, и знает, что тишина и темнота — хорошее место, где можно спрятаться от криков и пощечин.

Если не задумываться о чувствах, то их вроде как не ощущаешь, а если их не ощущаешь, то они не смогут тебя убить.