Pan Lodowego Ogrodu. Księga III

-То, что кто-то разговаривает со своими ладонями, вовсе не значит, что он безумен. Многие так делают. Например, мой дядька...

Раньше или позже оказывается, что всякий следующий день – это новый фрагмент бумаги, развернутой из свитка, тот, на котором можно все написать наново, пробуждая к жизни слова, которые не существовали ранее. В свою очередь то, что случилось прежде, уже спряталось в противоположной части свитка, и можно начинать все сначала.

- А если не удастся?

• О, тогда ты очень просто все поймешь. Увидишь финальные титры и услышишь помпезную музыку.

- Откуда мне было знать, что ты не любишь деревьев?
– Что значит «не люблю»? Да я сам в каком-то смысле дерево.

Сделаем как говоришь, потому что оно почти так же ловко, как если бы выдумала это женщина. Если только забыть, что речь была бы о ее бусах

Мы ведь цивилизация тестов и процедур. Если кто-то ставит крестики в нужных квадратиках и из листка следует, что ты нормален, то это значит, что ты здоров, даже если видишь гномов и разговариваешь с бабушкой-покойницей.

– С самой школы я не сталкивался с таким унижением, – проворчал он. – Чтоб тех братьев Гримм паралич разбил. Как там было? Рапунцель, Рапунцель, спусти свои косы? Я сейчас сбрендю нахрен. Ладно, – он поправил корону и наложил на нее еще и венок из тряпичных розочек.

Мои люди наблюдают за операциями Филара со столовыми приборами, словно за выступлением иллюзиониста, Сильфана вдруг вспоминает, что она сестра стирсмана, а потому начинает придерживать мясо кончиками пальцев, закрывать рот, пока жует, а к тому же время от времени вытирает ладони о платье. Версаль в полный рост.

Мы станем идти по ним бесконечно, пока наконец не встанем на пустом берегу моря только затем, чтобы сесть на песке и смотреть в мрачную бесконечность. Вся моя жизнь так и выглядит. Я то и дело направляюсь к цели только затем, чтобы убедиться, что никакой цели нет.

– Perkele saatani vittu… dapiczki materi… jebał tebe kon sestru krvavim kuraćem na majćinom grobu… hai-staa paska…
– Бредит, – проговорил Варфнир. – В голове у него спуталось.
– Пива… – прохрипел Драккайнен.
– А вот теперь начал говорить разумно.

Большинство эпохальных изменений – это известные вещи, соединенные в новую систему... Обычно чтобы заставить людей меняться.

Твои коллеги не обращают внимания на такую ерунду, как возможное и разумное. Они ведь боги, верно?

Мы ведь едва-едва выиграли войну, и теперь нам стыдно. Очень по-европейски. Будем спасать вселенную от подлого человечества.

Драккайнен почувствовал, что еще минута – и он сделает что-то по-настоящему резкое.

• Назад! - крикнул Вуко. - Назад! Дайте мне место. И петь, perkele! Вас заткнуло или как? Это просто проклятущий слепой змей длиной с корабль. Perkele molopaa!- Но я ведь его убил. - сказал Филар раздраженно. - Я распорол его вдоль!- Ну, теперь он чувствует себя получше, - процедил Драккайнен.

Так оно и происходит в жизни: есть в ней кое-что со своими законами, и те исправно работают, что бы ни происходило вокруг. Это молодость, свобода и весна.

Иной раз можно поверить свой секрет неразумному созданию, и тогда на миг становится легче на душе...