Будь со мной честен

Моя мама всегда говорила, что лучший способ подружиться с женщиной, у которой есть ребенок, – найти способ его похвалить.
=============================================================================
Тем не менее открою вам секрет. Такие красивые волосы – обуза. Я всегда боюсь, что люди, увидевшие меня со спины, жестоко разочаруются, когда я повернусь к ним лицом. И все же я не такая дура, чтобы избавиться от лучшего, что во мне есть.
=============================================================================
– А кстати, как ты думаешь, сколько мне лет? – спросила я.
– Не знаю. Ты достаточно взрослая, чтобы не делать глупостей?
– Точно, – засмеялась я.
– Значит, двадцать пять, – сказал Фрэнк.
– Почти угадал. Двадцать четыре. Как тебе удалось?
– Доктор Абрамс говорит, что в этом возрасте прекращает развиваться префронтальная кора – область мозга, которая контролирует импульсивное поведение. Согласно ее прогнозу, к двадцати пяти годам я стану достаточно взрослым, чтобы не делать глупостей. Если повезет. Это может случиться позже, когда мне исполнится тридцать. Или вообще никогда. У некоторых людей префронтальная кора созревает раньше, чем у других. Обычно у женщин. Например, Дебби Рейнольдс снялась в «Поющих под дождем» подростком.
=============================================================================
Я открыла эту закономерность, работая в детском саду. В дни, когда дети приносили в садик свои любимые книги, в каждом из малышей легко было узнать Пеппи Длинныйчулок, Питера Пэна или Винни-Пуха. Я вывела из этого теорию, что сказка на ночь определяет судьбу. Вот и еще одно подтверждение: маленький стиляга Фрэнк, склонный к перепадам настроения и нелогичным умозаключениям любитель шелковых шарфов и галстуков, явно прилетевший в наш мир с незнакомой маленькой и эксцентричной планеты.
=============================================================================
– Не сменить ли нам эту мокрую одежду на сухой мартини? – подхватил он. – Роберт Бенчли.
– Я всю жизнь ждал повода это сказать, – заметил Фрэнк. – Роберт Бенчли был знаменитым острословом, принадлежавшим к кружку писателей Эры джаза под названием Алгонкинский круглый стол. А известно ли тебе, что его внук Питер Бенчли написал «Челюсти»? И книгу, и сценарий.
=============================================================================
Понятно, что если ты никогда не смотришь людям в глаза, остается разглядывать их кутикулы.
=============================================================================
– Ты обратила внимание, как они все похожи?
– Кто, дети?
– Матери. Все такие бодрые и неотличимые друг от друга, как с конвейера. «Какой прекрасный денек!» Чушь! Здесь все дни одинаково прекрасны. Думаю, они приехали сюда не потому, что гениальны. По-моему, все мало-мальски смазливые девчонки из провинциальных городков, которые ничего собой не представляют, приезжают сюда умирать. И начинают это делать сразу, увидев здесь миллион не менее симпатичных девчонок, которые вдобавок талантливы. Даже те, кто не стремился на сцену, начинают изображать из себя актрис, делая вид, что ни о чем не жалеют. Самые опасные – те, что улыбаются, как безумные, и целый день не вылезают из штанов для йоги. На родительских собраниях они напоминают кур в курятнике, которым надевают очки, чтобы не выклевали друг дружке глаза.
=============================================================================
– Если знойная погода заставит тебя переодеться в третий раз за день, вспомни о бедуинах. Они одеваются в просторные черные платья, чтобы увеличить циркуляцию воздуха на поверхности кожи. Тепло, поглощенное тканью, поднимается, забирая с собой тепло тела. Именно поэтому я даже в самую жаркую погоду предпочитаю темные костюмы.
=============================================================================
Он не виноват. У него нарушены исполнительные функции. Правда, когда я был маленьким, таких людей называли по-другому.
– И как же?
– Импульсивными. Безответственными. Если они родились в богатой семье – эксцентричными. А в бедной – чокнутыми.
=============================================================================
«Как опознать математика-экстраверта?»
«Сдаюсь».
«Во время разговора он смотрит на твои туфли. В отличие от математика-интроверта, который смотрит на свои собственные».
=============================================================================
– Я тоже встречал Фиону всего один раз. Я услышал, что она получила травму благодаря развитому воображению, а ее имя казалось таким чудесным и полным обещаний, что я решил с ней познакомиться. Я ужасно боялся подходить к ней, и только мысль, что мы можем стать друзьями, придавала мне смелости. А она оказалась такой, как все.
=============================================================================
– Наверное, чертовски утомительно всегда быть такой самоуверенной, – сказала она. – Только знаешь, Элис, я открою тебе один секрет. Стремление к совершенству делает тебя просто невыносимой.
=============================================================================
К тому времени я прекрасно понимала, чего от него ждать. На Ксандера можно рассчитывать, хоть и не всегда. Он не заплатит за тебя в ресторане, потому что вечно на мели. И никогда не потерпит сокрушительного поражения, потому что не примет вызов. Впрочем, у всех есть свои сильные и слабые стороны. У Ксандера доброе сердце и талант быть счастливым. Он считает, что все должны его любить, потому что обычно так и происходит. Во всяком случае, сначала, пока он не решит, что приносит только разочарования.

— А среди ваших постояльцев нет хрупкой женщины небольшого роста, среднего возраста, со стрижкой пикси, которая носит объёмные кардиганы? Она должна была поселиться неделю назад, — сказала я.
Молодость не помешала администраторше заподозрить подвох.
— К сожалению, я не имею права разглашать информацию о наших гостях, — сказала она и повесила трубку.
— Думаю, Мими здесь, — сказала я.
— Почему? — спросил Фрэнк. — Тебе ведь ответили, что её здесь нет.
— Она не говорила, что Мими здесь нет. Она сказала, что не может разглашать информацию.
— Сказать много, не сказав ничего! — вскричал Фрэнк. — Теперь я понял, что имела в виду доктор Абрамс, пытаясь объяснить мне, что такое подтекст. Что бы я без тебя делал, Элис? Ты лучший доктор Ватсон на свете.

Вечером, уединившись у себя в комнате, я включила компьютер и нашла списки пассажиров, которые выжили и погибли на «Титанике». Мне даже немного стыдно, что я давилась слезами, читая списки. Раньше я никогда не задумывалась об этих людях. Во-первых, несчастье случилось сто лет назад, так что даже выжившие давно умерли. Во-вторых, я видела фильм с Кейт Уинслет и Леонардо Ди Каприо, не поверила их экранной любви, так что, несмотря на шумиху, он меня не зацепил.
А вот список… Просто имена жертв, возраст и место жительства. Он ни о чём не говорил и в то же время был удивительно красноречивым. Только факты. Насколько близко к сердцу ты их принимаешь — твоё личное дело. Когда я наконец улеглась в постель, у меня из головы не выходили шестидесятилетняя миссис Мэй Форчун и её дочери Этель, двадцать восемь лет, Элис, двадцать четыре, и Мейбел, двадцать три. Они выжили. Марк Форчун, шестидесяти четырех лет, и девятнадцатилетний Чарльз погибли.

Фрэнк попятился, взмахнул руками, как экскурсовод, приглашающий туристов следовать за ним, и повёл меня к деревянной стене в углу чердака, превращённой в пёстрое лоскутное одеяло из открыток, прикреплённых кнопками. Он снял с крючка на стене лупу и протянул мне.
— Это поможет тебе насладиться каждой деталью.
Лупа действительно пригодилась. На каждой открытке размером четыре на шесть дюймов помещалось такое немыслимое количество деталей, что трудно было рассмотреть общую картину. Тротуарная мозаика с Моной Лизой, которая при ближайшем рассмотрении оказалась полностью выложенной из пуговиц. Безумная башня из невообразимых материалов, которые можно в изобилии найти на городской свалке: раскуроченные велосипеды, ржавые пружины от кроватей, дырявые баки для воды, согнутые трубы, безрукие куклы, старые мётлы. Многоуровневый домик на дереве, построенный из кусков досок и бревен, с окнами из бутылочных донышек и хрустальных кубков и дверью, сделанной из металлического дорожного знака, на котором написано: «Зона отдыха. Следующий съезд с магистрали через сорок семь миль».
Я рассматривала открытку за открыткой, чувствуя, как закипает мозг — уж очень много всего. В конце концов я опустила лупу и отошла от стены.

Книгу мы писали на моём ноутбуке, сидя за кухонным столом, и закончили ещё до ланча. В ней рассказывалось о приключениях Взрослого Фрэнка, парня с загадочной работой, которая требовала постоянных подводных путешествий между микроскопическими квартирками в Токио и Нью-Йорке. Фрэнку не потребовалась ни моя помощь, ни подсказки программы, чтобы изобразить высокие здания, крошечные офисы и маленького человечка в смокинге, которого он вставил в текст с такой лёгкостью, точно всю жизнь только этим и занимался. Я задумалась над тем, чем будет зарабатывать на жизнь настоящий Взрослый Фрэнк.

— Дети в школе говорят, что я сумасшедший, а ты совсем на меня не похожа. И вообще, просто знаю. Я знаю много интересного. Например, что Томас Джефферсон купил свою вафельницу во Франции.
— Везёт тебе. Когда я хочу что-то узнать, мне приходится искать информацию, а ты просто напичкан всевозможными сведениями. Как тебе удается столько всего запомнить, Фрэнк?
— Мама говорит, что из-за перегруженности информацией я не чувствую нюансов. Наша вафельница из Китая. Мы заказали её через каталог «Вильямс Сонома». Они устроили распродажу для самых важных клиентов.