Самосбор. Бетонное сердце

– Если я прав, – задумался Юра, – то с  ленты Мебиуса можно просто спрыгнуть через дополнительное измерение, к примеру, через высоту. У нас не все так просто. Мы трехмерные, и, вероятно, цикл тоже трехмерный, нужна дополнительная пространственная ось. Главное, чтобы она тоже не была частью цикла, – вены на висках ученого вздулись и застучали, ему нужно было придумать способ, совершить прыжок в другое измерение с помощью ножа и изоленты. В противном случае они застряли тут навечно.

Когда-то здесь проходили собрания, митинги и выступления кружков самодеятельности. Теперь от былой помпезности остался только потускневший баннер «ТРУД – НАРОД – ПАРТИЯ», последние буквы которого доедала черная плесень. Сам народ растащил почти все, что можно было. Даже приваренные к полу стулья вырвали с корнем. А вот до газоразрядных ламп дотянуться не смогли, из-за чего их попросту разбили, дабы не  достались более удачливым.

Такие слова, как реальный или настоящий, базируются на вере в непреложную истинность сигналов от органов чувств, которыми мы воспринимаем окружение. Когда ты живешь в бетонных стенах безразмерной Гигахрущевки, постепенно теряешь смысл во всякой вере.

Леонид Степанович пробубнил формальные извинения и пообещал гражданке поставить ее в очередь на устранение ущерба. После чего положил трубку и шагнул в пустоту оконного проема.

Многие люди воспринимают страх, как кровного врага. Они боятся его, стараются избегать или игнорируют вовсе. Некоторые предпочитают сражаться, что выглядит более нелепо. Каждый удар по страху — что удар по тени на стене. Вы либо промахнетесь, либо разобьете себе кулак. Для жителя Гигахруща страх — это постоянный сожитель. Он сопровождает их на работу, подглядывает в щелочку душевой и спит в их постели. Некоторые привыкали к нему еще в детстве, но большинство старались его не замечать.