Сердце Ведьмы

Чаще всего я встречаю фантазии и интерпретации эдакого конца века скандинавских богов - Рагнарок - с точки зрения самих богов Асгарда, наблюдая за кознями Локи и тайными сговорами, что Всеотец не способ под своим носом рассмотреть.
 Сердце Ведьмы  дарит читателю возможность взглянуть на события с перспективы Ангербоды: ведьмы и матери детей Локи, что искусна в сейде (своего рода магии в скандинавском фольклоре) и поплатилась собственным сердцем, за нежелания увидеть будущее, которое требовал от нее Один. Умирая и воскресая вновь, она старалась позабыть дорогу к опасному знанию и мужчине, требующего его, найдя пристанище в лесу. Опьяненная новой жизнью, она старалась больше погружаться в проблемы здесь и сейчас, однако чем больше ее сердце приобретало, тем с большей тревогой она встречала новый день, чувствуя, что любое затишье не может продолжаться долго.
Ангербоде представлена в романе, как сильная и мудрая героиня, которая сделает все, на что способна, лишь бы помочь своим детям. И именно с этой перспективы начинаешь по-другому смотреть на привычный миф о Рагнарок, испытывая большее симпатии к совсем другим героям. Локи тоже показан здесь с новой стороны, хотя безусловно сохранил за собой все маркеры обманщика-трикстера.
Я бы хотела, чтобы больше людей, которые любят вариации на тему скандинавской мифологии, дали шанс этой истории показать  им другую сторону возможных событий и познакомиться с главными "чудовищами" в иной точке смыслов и контекстов. Очень драматично, атмосферно, красиво и так понятно, с точки зрения переживаний главной героини. Я действительно прониклась к этой версии Ангербоде и полюбила.
Не скажу, что по жанру это фэнтези: скорее происходящее уходит в сторону магического реализма, как часто бывает в отыгрыше сейда, и может заинтересовать тех, кто читал  Сюзанна Кларк - Пиранези  и  Уна Харт - Хозяйка Шварцвальда.

Оказывается, что все лучшие истории придуманы не только в Древней Греции - древние скандинавы тоже умели сложить эпичную историю, однако найти книгу со скандинавской мифологией, объясняющей всё простым языком, найти не так уж просто. Если "Илиаду" и "Одиссею" не единожды переосмысленными и модернизированными, древнескандинавским мифам повезло меньше: навскидку вспоминаются разве что "Скандинавские боги" Геймана, "Евангелие от Локи" Джоанн Харрис, и, конечно же, фильмы киновселенной компании Мarvel, в которых используются элементы эпоса, хотя и достаточно вольно. Тем интереснее роман "Сердце ведьмы" Женевьевы Горничек, которая на манер заправского скальда реконструирует судьбу тёмной лошадки древнескандинавской теогонии, ведьмы Гулльвейг.

Стоит отметить, что Гулльвейг отлично подходит на роль протагонистки: в "Старшей Эдде" ей посвящено всего 18 строк, в которых говорится, что асы пронзили её копьями, а затем трижды сжигали, но она каждый раз выходила невредимой из огня, а затем ей вырвали сердце и его сожрал Локи. Ещё известно, что ведьма сыграла какую-то ключевую роль в первой войне между асами и ванами, но опять-таки не говорится, какую именно. Замечательный выбор для автора, который хочет избежать нападок на искажение канона: нельзя исказить то, чего нет. Чтобы окончательно развести Гулльвейг из эпоса и свою Гулльвейг, Горничек использует довольно изящный приём переименовывания героиня: ведьма берёт себе новое имя Ангербода.

Горничек берёт известные крохи биографии ведьмы и фактически создаёт судьбу заново, вплетая в сюжетную канву эпоса события жизни, заботясь об историческом правдоподобии: в оригинале такого может и не происходило, но вполне могло бы быть - история звучит убедительно. Вывод на авансцену героини-женщины позволяет добавить в текст и эмоциональность и вытащить на поверхность эмоции и переживания, глубоко скрытые в эпосе. Брутальные герои и драматические события беспрестанных войн и Рагнарёков становятся декорациями, на фоне которых раскрывается история материнства и сложных семейных отношений. При этом сохраняется исторически принятое соотношение ролей патриархального мира, в котором функция женщины сведена практически до инструментальной - обхаживать мужа и рожать детей. Ангербода не начинает махать шашкой направо и налево. Сперва она восстанавливает силы, живёт спокойной жизнью, изредка принимая в гостях Локи, от которого рожает детей, во второй части сюжет набирает обороты и автор переводит рельсы с пересказа эпоса на роман о силе материнской любви, в котором есть фрагменты потрясающей эмоциональной убедительности и силы.

При этом надо отдать должное мастерству Горничек: текст не рассыпается на яркие и эффектные фрагменты эпоса, скреплённые авторской фантазией, а складывается в цельную картину и читается как самостоятельное произведение в жанре фэнтези на стыке высокой драмы и самого низкого, приземлённого быта. Незнание оригинального текста эпоса никоим образом не мешает восприятию, но специфический налёт поверхности наводит на мысль, что "Сердце ведьмы" будет интересно читателю, знакомому с древнескандинавским эпосом на уровне "жили-были асы, а потом у них случился Рагнарёк и все умерли", но не готовых взяться за "Старшую Эдду", чтобы разобраться что же на самом деле случилось у асов - всё-таки древнескандинавский эпос достаточно специфичная вещь даже для подготовленных людей.

В целом приятная книга, с увлекательным сюжетом, но сложно назвать её обязательной к прочтению.

Зачем Локи принёс завёрнутое в тряпочку сердце ведьмы, которую асы сожгли ( и, как потом выяснится, не впервые) и отдал ей, беспамятной, которая даже не знает, как её зовут? Получив возможность выбрать имя, она решает:

— Ангербода. Он сморщил нос, и травинка поникла. — Как? «Та, что приносит горе»? Что за странное имя… Зачем мне становиться твоим другом, если только этим ты и собралась заниматься?

Зачем Локи понадобилось это самое сердце разбивать - простенько и неизощрённо, как свойственно мужчинам, боги они там или нет? Зачем в сны ведьмы, существование которой строжайше ограничено скромными возможностями её полупотерянной памяти, лезет с завидным упрямством Всеотец? Зачем всё это? Подобными вопросами я задавалась чуть ли не половину книги, а параллельно со мной вопрошала героиня:

Как мне удалось возродиться после сожжения? И почему я всё ещё жива после того, как Тор убил меня? Кто же я такая на самом деле?

А потом родились дети... Страшные, странные, назовите, как угодно, но это были дети. И наступила страшнейшая для меня сцена - их забрали у матери...

– Мамочка, я буду хорошей, я буду хорошей! – рыдала она, протягивая руки к Ангербоде. – Не позволяй им забрать меня, мамочка! Я обещаю, что больше никогда не буду тебя расстраивать! Я буду хорошо относиться к братьям, и я буду всегда доедать ужин, и я стану больше разговаривать, клянусь! Я даже лягу спать, когда ты скажешь! Я обещаю!

Это, если что, рыдает Хель, будущая владычица царства мёртвых... Дальнейшие попытки матери помочь детям, возможно, не имеют отношения к тому, что случится Рагнарёк. А, может, и имеет:

Ты назвала моих детей чудовищами… Я заставлю тебя взять эти слова назад.

Мне кажется, тут уж каждый читатель волен трактовать по-своему. Да, Ангербода вроде как всего лишь провидица, но каждая крупица информации, выданная ею, становится свинцовой ношей для знающего её. Впрочем, как и для самой ведьмы:

Знание грядущего опасно, и оно… оно уже ввергало меня в неприятности.

Любителям классического описания скандинавской мифологии книга скорее всего не понравится. Я, кстати, по-прежнему считаю, что вершина среди современных произведений на эту тему -

, и вряд ли в ближайшее время что-то эту книгу сдвинет в моём личном рейтинге. Но неожиданный ракурс - всепобеждающая сила материнства, и это притом, что есть персонажи, считающие, что "одним словом, от младенцев одни неудобства", всепобеждающая сила материнской любви, даже если дети - вовсе не таковы, как тебе хочется, даже если после долгой разлуки дочь больше не называет тебя мамочкой, а с ледяным выражением цедит - ты мне больше не нужна... Этот взгляд с другой стороны, немного отодвигающий безнадёгу Рагнарёка, заставил меня в итоге поставить книге хорошую оценку.

Есть разница между пониманием и прощением. И одно возможно без другого.