Цитаты из книги The Unwilling

– Есть только одно, что мне очень грустно здесь оставлять. Эта грусть в его словах была самой настоящей. Я и сам ее чувствовал. – Возьми это, хорошо? – Джейсон сунул мне клочок бумаги. Там был написан адрес. – Новая Шотландия, – сказал он. – Небольшой дом на пляже из черной гальки. Некоторое время меня там не будет – где-то с годик, по крайней мере, – но когда я доберусь туда, то планирую остаться. Может, заглянешь повидаться как-нибудь. Это хорошее место, по-моему. Участок принадлежит парню, с которым я гонял по рекам в демилитаризованной зоне. Он достался ему от бабушки с дедушкой, но у него нет к нему интереса. Хотя – каменные стены… Камин… Он говорил мне, что на рассвете океан черный и становится зеленоватым к обеду, что постоянно шумит прибой, а ветер овевает тебя, как женское дыхание. – Звучит… довольно поэтично. – Ну да. На моего дружка иногда такое находит, особенно когда он подопьет. – Джейсон улыбнулся, и это была хорошая улыбка. – Приедешь ко мне как-нибудь? – Приеду. – Это обещание? – Да.

– Все, что мне нужно, – это с чего начать. – А я не хочу, чтобы ты начинал! Вот в чем дело. Я не хочу, чтобы ты даже близко подходил ко мне или к тюрьме – к «Язычникам» тоже, и уж определенно не к «Ангелам». – Если тебя осудят, то наверняка казнят. – Это да. Но чему быть – того не миновать. Я откинулся на стуле, чувствуя холод внутри. – Что это вообще за зэковский фатализм? У вас тут так принято? – Отправляйся домой, малыш. Ходи в школу. Целуйся с девчонками. – Я все равно не сдамся. Не стану сидеть на жопе ровно – только чтобы посмотреть, как ты умрешь.

– Ничего из этого не справедливо, сынок… Несправедливо, что погиб Роберт, или что Джейсон изменился так, как мы это видим. Несправедливо, что твоя мать настолько переживает, или что все это ложится на твои плечи. Просто имей дело со мной. И держись подальше от Джейсона – по крайней мере, какое-то время. – Он – мой брат. – Я это знаю, но есть кое-что насчет Джейсона, чего ты не знаешь. – Что именно? Что он употреблял наркотики? Что он убивал людей на войне? Отец нахмурился и внимательно посмотрел на дверь, куда менее уверенный в себе, чем обычно. – Три-четыре дня, только и всего. – Ты должен был сказать мне, что он вернулся! – Ты злишься. Я это понимаю. Но мне все равно нужно твое обещание. – Я не могу тебе его дать. – Даже ради матери? – Даже ради тебя.

– А ты знаешь, что «круто» – это недостаточная причина, чтобы совершить такой прыжок? Понимаешь ведь, верно? – Пожалуй. – Пожалуй? Правда? Это ровно четыре секунды, от верха до низа. Войдешь в воду неправильно, и она с равным успехом может оказаться бетоном. – Он был тих, но настойчив. – Нужна настоящая причина, чтобы совершить подобный прыжок. Взять к примеру Роберта. Роберт отправлялся во Вьетнам, и ему хотелось верить, что он не погибнет. Ему это было нужно. Вот почему он прыгнул, и для него это была достаточная причина. – Я слышу, что ты говоришь, но ладно тебе, Джейсон! Ты-то сделал это на спор. Ты сделал это в выходной, попивая пивко. – Ты и вправду так считаешь? – Ты сам так сказал. – «Я сам так сказал». – Он усмехнулся при этих словах, а потом на несколько долгих секунд отвернулся. – Может, я сделал это ради того, чтобы провести денек с тобой, ради возможности получше узнать единственного брата, который у меня остался… Ты никогда об этом не задумывался? Я безмолвно помотал головой. – Или, может, я – полная противоположность Роберта, – продолжал Джейсон. – Ему хотелось верить, что он не может умереть. А мне, наверное, требовалось верить, что я до сих пор жив, что в моем сердце есть место для чего-то большего, чем война, тюрьма и тоска. Может, я был просто вынужден совершить этот прыжок.

– Просто уходи, – произнес Джейсон. – Езжай домой. – Не в этот раз, сынок. Мне так много надо сказать, ведь мы уже буквально годы… – О, так ты приехал поговорить про годы? – Про допущенные ошибки. Про то, что я желал бы сделать совсем по-другому. – Короче, припомнить семейную историю, – сказал Джейсон. – Отчасти. – Ладно. – Джейсон медленно прищурился. – Давай тогда поговорим о том, почему я пошел на войну. – Ты пошел из-за Роберта – потому что он погиб страшной смертью, а ты был молод и зол… – Это то, что ты обычно и говоришь себе? – Разве это не так? – Ты действительно хочешь поговорить про ошибки? – Поэтому я и здесь. – Я слышал ее в тот вечер, – Джейсон изучил отца этими своими пустыми глазами. – В тот вечер, когда мы узнали, что Роберт погиб, я слышал, что она сказала. Это и есть причина, по которой я пошел на войну. «Габриэла, господи…» – подумал Френч. – Сынок, она ничего не соображала от горя. – Соображала или не соображала, но она сожалела, что это не я, а Роберт получил пулю в сердце. Как я мог оставаться в доме после этого? Или смотреть на нее? Или даже на себя? Вьетнам был всем, что у меня оставалось.

«Нельзя обратно в тюрьму…» «Лучше умереть прямо здесь и сейчас…» После лет, проведенных на войне, эта мысль была старым другом, а все остальное – лишь белым шумом: вчера, завтра – все это не более чем белый шум… Но тут он увидел своего отца. Копы пытались удержать его, но тот яростно вырывался. – Не делай этого! Джейсон! Не надо! Джейсон опустил взгляд на ствол у себя в руке. М10. С полным магазином. – Ты не должен умереть, сынок! Никто не должен умереть! А Джейсона это вообще волнует? Он уже и без того убил так много людей… – Подумай про своего брата! Подумай про Гибби! Джейсону этого не хотелось, но он все равно подумал, представив себе, как тот держался тогда за край надутой камеры – там, в карьере. Тогда ему было что-то нужно, но Джейсон был отстраненным, злым и неподдающимся. «Уплывай, мелкая рыбешка…» Вот лицо, которое видел сейчас перед собой Джейсон: всю написанную на нем обиду, острую нужду и детскую ранимость. «Ну что ж, черт бы вас побрал…» Джейсон опустил ствол и показал руки. Похоже, что отец все-таки знал его, в конце-то концов.