Бумажная
229 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Ким Стэнли Робинсон известен мне скорее как автор, который пишет на тему климатических изменений, заглядывает в это будущее и преподносит пусть и немного преувеличенную, но очень интригующую фантазию.
В своём сборнике «Чёрный воздух» он предстал передо мной совсем в другом свете, хотя и начал с «Венеции под водой», где описал то, что предрекают многие учёные.
Главный интересом в этом сборнике стал ранее не публиковавшийся рассказ «Литаврщик из Берлинской филармонии, 1942». Очень музыкальная история, но мелодия скорее отчаянная, яростная. Под звуки Девятой симфонии Бетховена разворачивается немое действие. Если на любите рассказы и сборники, то найдите в себе силы прочесть хотя бы эту повесть. Пусть она и тяжелая, но просто превосходная!
Помимо неё под обложкой найти можно многое. Например альтернативную историю о событиях 45-го года на Хиросиме или морской крестовый поход Великой Армады с целью уничтожения английский еретиков.
Сборник — это отличный способ познакомиться с автором в самых разных его проявлениях.

Что-то не очень-то мне везет последнее время на рассказы. Причем проблема не в самих рассказах, не могу сказать, что они так уж плохи, дело все же в ожиданиях. Последние два, включая этот, я выбирала, рассчитывая на фантастику, а в итоге в одном сплошной романтик, а в этом вообще какой-то шпионский боевик с опять же любовными страстями, ну вот вообще не то, что я люблю и вообще не то, чего я хотела. А ведь так хорошо все начиналось, эээх....
К ученому, слепому от рождения, приносят чертежи загадочной женщины, которая работала на лунной станции. Но по неизвестным причинам однажды весь персонал пропал, а Мэри, ту самую женщину, обнаружили в неадеквате, гуляющую по окрестностям. На вопросы она ответить не может, только истерит и несет всякую околесицу, зато чертит непонятные чертежи. Я воодушевилась, ну, щаз начнется, что-нибудь про первый контакт, другие формы жизни и прочие вкусняхи. Ага, фиг там! Дальше вылезли какие-то непонятные организации (хорошо хоть не подлые русские), заговоры, шпионы и прочая мало интересная мне ерунда. А ГГ влюбляется в Мэри, хоть и подозревает ее во лжи, а она влюбляется в ГГ, хоть и не должна, но сердцу не прикажешь ведь, ох и ах... Завершает этот малоаппетитный для меня пирог перестрелка и хэппи энд. Собственно оценка осталась зеленой только благодаря интригующему началу и небольшому объему.

Невозможно было удержаться от этой фразы, даже если отец главного героя с фантастически нелепым именем Карлос Олег Невский был совсем даже хорошим человеком и много сделал для своего сына, рожденного слепым. Но именно его замечание о правилах складывания в столбик подтолкнуло к серьезному и систематическому занятию математикой, подарило ему личную нишу. В своей работе, в пространственной геометрии, он может многое, в науке он не страдает от того, что чего-то не видит. Внутреннее зрение делает возможным решение сложных математических задач и помогает в повседневной жизни. Этот мир, который Карлос Олег слышит, может вдохнуть запах и ощутить кончиками пальцев, родной и не враждебный.
Подвоха можно ожидать лишь от окружающих людей. От тех, кто решит что результаты открытий Карлоса им нужнее, а доказательства теорем можно выманить любой ценой...
На что легче всего поймать любознательного человека? На тайну.
Как заставить его добровольно заняться исследованиями? К профессиональному отношению добавить личные.
И вот уже в двери его кабинета без окон входит молодая женщина Мария, которая переставляет слова, не может сосредоточиться и пытается обьясниться чертежами. Тот кто почти ничего не видит должен как-то заместить потерянное чувство - вот и Карлос Олег черезвычайно чувствителен к звукам, в том числе и интонациями. То что могло бы обмануть обычного математика, настораживает слепого....
И вот уже тайна Марии перестаёт быть для него тайной. А вот проблема с неизвестными, которые напичкали его кабинет жучками для прослушки, остаётся открытой.
Не так много страниц отдано на историю, в которой присутствует закрученная интрига, загадки, преследование и самопожертвование.
Пару слов о том, почему я так низко оценила эту небольшую повесть. Мне ожидалась фантастическая история, с возможным инопланетным контактом и можно было бы предположить пару сценариев дальнейшего развития. Передо мной же оказался производственно-шпионский боевичок, с перестрелками и довольно остроумным способом самообороны. Только вот если бы можно было стеклянным стаканом и пластиковым октаэдром противостоять бандитам, вооруженным огнестрельным оружием, то супермены оказались бы без работы. А мы бы, между ленчем и походом по магазинам, спасали бы Вселенные... Ну и математика, от её присутствия в истории ничего не зависело.
Обидно.

По дороге домой я вспоминал слепого детектива Макса Каррадоса и зрячего капитана Горацио Хорнблоуэра, а еще — Томаса Гора, слепого сенатора из Оклахомы. В детстве он мечтал стать сенатором, читал «Бюллетень Конгресса», вступил в дискуссионный клуб, организовал жизнь так, чтобы добиться поставленной цели. И добился. Такие мечты мне знакомы, равно как и мстительные подростковые сны наяву. Всю свою юность я хотел стать математиком. И вот, пожалуйста, результат. Значит, мечты сбываются, значит, то, о чем мечтаешь, когда-нибудь становится явью.
Впрочем, отсюда следует, что мечтать нужно о чем-то возможном. Однако предугадать, возможно то, о чем ты грезишь, или нет, нельзя. И даже если человек знает, что мечтает о возможном, это еще не гарантирует успешного осуществления задуманного.

Мечты сбываются, значит, то, о чем мечтаешь, когда-нибудь становится явью. Впрочем, отсюда следует, что мечтать нужно о чем-то возможном. Однако предугадать, возможно то, о чем ты грезишь, или нет, нельзя. И даже если человек знает, что мечтает о возможном, это еще не гарантирует успешного осуществления задуманного.
Для большинства [незрячих] проблемой будут не физические недостатки, а их эмоциональные последствия. Вот что самое страшное.
Холодное прикосновение неведомого — столь привычное для меня ощущение… Я настороже,
я всегда настороже, я должен быть настороже.
Я должен сражаться, понимаете, должен! Мир не рассчитан на таких, как я.
Бывает так, что ты сразу чувствуешь (вот как сейчас): этот посторонний — другой, то есть… Нет, наш язык не приспособлен к тому, чтобы выражать ощущения слепых.
Пускай я слеп, отсюда вовсе не следует, что меня легко одурачить.
Понимаете, я должен быть смелым, если хочу выжить.
Смелым и осторожным. Но люди об этом не догадываются.
—…Мне нравится аромат роз.
— Который едва уловим. А цветки вишен, должно быть, замечательны — аромат еле чувствуется.
— Жаль, что вы не видели вишни в цвету.
— А мне жаль, что вы не можете прикоснуться к лепесткам так, как я, или ощутить покачивание лодки, как его ощущает человек, подобный мне, — отозвался я, пожимая плечами. — Моих ощущений вполне достаточно, чтобы радоваться жизни.


















Другие издания

