Бывай, зброя!

Только поражение делает из нас христиан.

- Куда бы нам пойти, - сказал я. Как всякий мужчина, я не умел долго любезничать стоя.

У меня была с собой газета, но я ее не открывал, так как не хотел читать о войне. Я решил о ней забыть. Я заключил сепаратный мир.

Мы в западне. Вокруг нас полыхает, и простым дождиком этот огонь не затушишь.

Не всё имеет разумные объяснения

О счастье можно судить, только когда ты его обрёл.

Когда кого-то любишь, хочется для него что-то сделать. Чем-то пожертвовать. Хочется ему служить.

Страной управляет узкий класс; а страна глупа, ничего не понимает и никогда не поймёт. Вот почему идёт эта война.
К тому же они делают на этом деньги.... По глупости.

- Кого ты еще видел? - спросила Кэтрин.

- Мистера и миссис Мейерс.

- Странная они пара.

- Говорят, на родине он сидел в тюрьме. Его выпустили, чтоб он мог умереть на свободе.

- И с тех пор он счастливо живет в Милане?

- Не знаю, счастливо ли.

- Достаточно счастливо после тюрьмы, надо полагать.

Лише поразка робить людей християнами.

- Мы оба храбрые, - сказал я. - Когда я выпью, так я совсем храбрый.

Коли люди стільки мужності приносять у цей світ, світ повинен убити їх, щоб зламати, і тому він їх і вбиває. Світ ламає кожного, і багато хто потім тільки міцніше на зламі. Але тих, хто не хоче зламатися, він вбиває. Він вбиває найдобріших, і найніжніших, і найхоробріших - без розбору. А якщо ти ні те, ні друге, ні третє, можеш бути впевнений, що і тебе вб'ють, тільки без особливого поспіху.

Ось чим все закінчується. Смертю. Не знаєш навіть, до чого все це. Не встигаєш дізнатися. Тебе просто жбурляють у життя і кажуть тобі правила, і в першого ж разу, коли тебе застануть зненацька, тебе вб'ють. Або вб'ють ні за що, як Аймо. Або заразять сифілісом, як Рінальді. Але рано чи пізно тебе вб'ють. В цьому можеш бути впевнений. Сиди і чекай, і тебе уб'ють.

Американская литература, Классическая литература, Война, Зарубежная литература, Потерянное поколение, Любовь, Жизнь, 1001 books you must read before you die, Художественная литература, Эрнест Хемингуэй, Эрнест, Хемингуэй, любовь на фоне Первой мировой войны, фронт, первая мировая война, смерть, трагедия, боль, потеря дорогого человека, потеря, утрата, роман с медсестрой, автобиографичный, автобиография, 1929, Фредерик Генри, Кэтрин Баркли, Ринальди, Медсестра Фергюссон, Полковой священник

- Храброму в душу не заглянешь.

• Да. Этим он и силён.

Нет ничего безнадёжного. Но бывает, что я не могу надеяться.

Але ж ви ще й закохані. Це теж релігійне почуття, не забувайте цього.

Я не був створений, щоб думати. Я створений, щоб їсти.

- Ото було б поїхати з ними, - сказав Бонелло. - Гарна була б мандрівочка.

• І в нас буде гарна мандрівочка, - сказав я.
• Мандрівочка в пекло.

Я пытался рассказать про ночи и про разницу между ночью и днём, что ночью лучше, разве что день очень ясный и холодный, но этого не объяснишь, как я не могу объяснить этого сейчас. Просто ты это знаешь, если сам пережил.