Пришелец криво оскалился и зло проговорил:
— Уберете прислугу с моего пути, или мне самому разобраться со столь незначительной проблемой?

Мужчина в черном, незваным гостем вторгнувшийся в дом, словно ощутив мое появление, вскинул голову, и на меня уставились немигающими вертикальными зрачками истинно драконьи глаза. Что ж, наглый визитер не был даже ублюдком — внизу в моей прихожей стоял чистокровный дракон.
— Мисс Ваерти? — холодно осведомился он.
— Чем обязана визиту? — столь же недружелюбно поинтересовалась я.

— Нет, — мужчина продолжал говорить все так же тихо, однако почему-то я слышала каждое его слово, — но вы или уберетесь с моего пути, или я вас тут и упокою, и вылечу разом.
И я скатилась с кровати. Торопливо подхватила халат, набросила на себя и, завязывая пояс, выбежала в коридор, где, едва я перегнулась через перила, дабы узреть холл, вниманию моему предстал… дракон.

Я села на постели, потрясенно прислушиваясь.
— Мисс Ваерти — незамужняя девушка! А вы не священник и не врач, позволю себе заметить! — практически вскричал дворецкий.

Мисс Ваерти изволит отдыхать, и я не…
— Где спальня? — грубо прервал дворецкого вторгнувшийся в мой дом мужчина.

Мне было сложно, и я точно знала — дальше все будет только сложнее, так что радоваться, увы, было нечему. Абсолютно нечему.
От грустных мыслей отвлек шум, раздавшийся внизу дома. Прозвучал чей-то голос, негромкий, но властный и пробирающий до костей, затем, на повышенных тонах, ответ мистера Уоллана:

Теплая ванна, горячий чай и кровать, застеленная белым бельем с вышивкой, в каждом цветочке которой чувствовалась любовь миссис Макстон… Я лежала, касаясь пальцами рисунка, и понимала, что мне есть за что благодарить профессора, но вместе с тем… не знаю. Можно было бы сказать, что я ни о чем не жалею, и в чем-то это было правдой, а в чем-то нет…

— В данный момент он в городской лечебнице. Как только состояние стабилизируется, мистер Сенер будет отпущен из города, — добавил дворецкий.
Вот так, я никому не помогла, более того, обеспечила приступами головной боли ни в чем не повинного человека.
— Я уверен, вы все сделали правильно, — попытался поддержать мистер Уоллан.
— У меня нет уверенности в этом, — едва слышно призналась я.

Я не сомневаюсь, вы держались отлично, — с непоколебимой верой в меня произнес дворецкий.
— Что с мистером Сенером? — спросила я о судьбе наемного кучера.
— Процедура стирания памяти, — глухо ответил мистер Уоллан.
Я пошатнулась.

Договор о неразглашении.
Пожилой мужчина, сжав меня крепче, очень тихо произнес только одно слово:
— Ублюдки.

И на этом обсуждение случившегося было закончено. Мистер Уоллан, освободив миссис Макстон от моей дорожной сумки, повел меня наверх, придерживая на лестнице так, чтобы я не упала. Это было предусмотрительно. После изматывающей ночи в тепле дома голова кружилась и от смены атмосферы, и от недосыпа, и от всего пережитого.

— О, моя дорогая, если бы я знала, — с искренним сочувствием выдохнула миссис Макстон.
Что ж, спрашивать еще о чем-либо я не стала — все мы здесь были заложниками крайне непростой ситуации.

Едва ли. В Городе Драконов лето длится менее месяца, а все остальное время здесь царит снежная, пронизывающая ледяными ветрами зима.
— Непременно, миссис Макстон, — заверила я.

Мистер Илнер вынес мой саквояж, миссис Макстон решительно забрала дорожную сумку и повела меня в дом, по ходу следования рассказывая:
— Здесь очень красиво летом, мисс Ваерти. О, когда расцветут пионы и розы, вы непременно полюбите этот дом.

Не получается уравнение? Чашка чаю. Разбито сердце? Чашечка чаю с веточкой вербены. Тяжело и горько на душе? Обязательно чашечка чаю с бергамотом и маленькая булочка с малиной.

Но меланхолия отступила, едва дверь распахнулась, являя дворецкого, мистера Уоллана и окутывая меня теплом дома.
— Мисс Ваерти. — Уоллан, по обыкновению, как и полагается человеку его профессии, был сдержанным и чопорным, но не сейчас. — Мисс Ваерти, — он шагнул, крепко обнял меня, — милая девочка, как вы?
Едва не разрыдалась и с трудом выговорила:

Сад, весь укутанный пушистым снегом, если говорить откровенно, был все же очень красив, и мне подумалось, что долгими зимними вечерами, забравшись с пледом на подоконник, я смогу любоваться им в перерывах между чтением, согревая ладони очередной чашкой теплого чая… И возможно, миссис Макстон права — чай лечит все, особенно глухую тоску по непрожитой жизни.

Вам непременно нужно отдохнуть, — выбираясь из кареты первой, решила домоправительница. — К полудню прибудут распорядитель и адвокат профессора Стентона.
И я, уже почти ступившая на подножку кареты, удивленно застыв, спросила:
— Зачем?

Вот и приехали, моя дорогая, — засуетилась миссис Макстон.
Я улыбнулась, стараясь не выдавать овладевших мною чувств обреченности и тоски… Здесь мне предстояло прожить всю оставшуюся жизнь, и эта жизнь только в лучшем случае будет долгой. А в худшем…

Спустя полчаса под нескончаемую болтовню пытающейся отвлечь меня от неприятностей миссис Макстон мы подъехали к дому на окраине города и, соответственно, расположившемуся довольно высоко на склоне горы.
Я не отрывалась от маленького запотевшего окна кареты, с трепетом глядя, как все сильнее надвигается на нас громада здания в колониальном стиле, окруженная невысоким каменным забором без ворот.