Oh William!

Разве бывают люди, которым не нужна поддержка?

И я подумала: «Придётся изо всех сил делать вид, что ничего этого не произошло»

Я бы всё отдала, весь свой писательский успех, я отдала бы всё — и глазом не моргнув, я бы всё отдала — в обмен на крепкую семью, где дети знают, что горячо любимы, а родители не разошлись и тоже любят друг друга.

Зачем я это рассказываю: мы знаем, кто мы, сами о том не догадываясь.

— Ты тогда спал с ней?
— Ну так, немножко.
Говоря это, он забыл, что в ту пору был женат на мне. Секунду спустя его лицо озарило сознание.
— Ох, Люси, ну что я могу сказать?

Трудно описать каково это — расти в изоляции от мира. Поэтому мы стали друг другу домом. И всё равно нам казалось (мы оба это чувствовали), будто мы — птицы, примостившиеся на телефонных проводах Нью-Йорка.

Во мне надломился стебель тюльпана. Вот что я почувствовала. И так и не сросся.

Я и сама не знаю, что хочу сказать, на каком-то фундаментальном уровне я чувствую себя невидимкой.

Словом, я так и не оправилась от этого, от бедности, от своих истоков, вот что я имею ввиду.

«Люси, у вас тяжёлый посттравматический синдром». В каком-то смысле это мне помогло. Ну, как порой помогает называть вещи своими именами.