Путь аргоси

Ненависть – это дверь, через которую самоуничтожение входит в каждого из нас.

Давайте посмотрим правде в глаза: жизнь устроена так, чтобы не быть справедливой.

Не всех страданий можно избежать. Хуже того: когда вы пытаетесь это сделать, порой вы просто меняете кратковременное неудобство на слабость, и она делает вас ещё более уязвимым. Ни один путь, каким бы извилистым он ни был, не позволит обойти все опасности мира.

- Вы, аргоси, буквально из всего можете сделать прекрасное развлечение, - сказал он. - Выкидываете коленца, притворяясь, что это защитит вас от магии.

• Бесшабашность, - отозвался Дюррал, будто поправляя ученика. Тем временем он заставлял меня кружиться вместе с ним - под музыку, слышную лишь ему одному.

• Или, как мы, аргоси, любим говорить: арта, мать его, валар.

Раньше я часто думала о справедливости и в конце концов пришла к выводу, что несправедливость в мире определена самими законами природы. Большой полезнее нежного; быстрое лучше, чем смешное; коварство побеждает в битвах гораздо чаще, нежели честность. Давайте посмотрим правде в глаза: жизнь устроена так, чтобы не быть справедливой. Это значит, что справедливость - целиком и полностью человеческое изобретение, нарушающее основные законы природы.

Ненависть - это дверь, через которую самоуничтожение входит в каждого из нас.

Все истории - даже самые пустяковые - имеют мораль, если вы внимательно слушаете.

Война -это не оплошность. Резня - этот не случайность.

Иногда маленькие мальчики и девочки убегают из дома. Они делают это, потому что злы, расстроены или напуганы, но не знают, как объяснить свои чувства людям, которые их любят.

Его юмор всегда лучше действовал на него самого, чем на окружающих.

– Каждый гражданин должен иметь понятие о законах страны, в которой он живёт, – проповедовал лорд Джеварс.
– Даже если эти законы никчёмны и глупы? – поинтересовалась леди Розарита.
– Особенно тогда, – ответил Джеварс.

Дюррал прав: ни одна нация не мыслит себя злой. Ни один народ не желает считаться тираном. Люди не стремятся быть жестокими. Каждый хочет верить в собственную порядочность.

Я оглянулась на растерянных горожан, которые пялились на нас, уже не понимая, кто здесь чудовище. Зато теперь они знали наверняка, что чудовища в мире действительно есть и что реальность более темна и зловеща, чем любая легенда.

Горе и печаль хороши только для тех моментов, когда опасность уже миновала.

Если мы переживаем нечто глобальное - настолько большое, что просто не готовы держать всё это в голове, - наш разум иногда разбивает его на мелкие кусочки, показывая только одну часть зараз.

Ни один народ не желает считаться тираном. Люди не стремятся быть жестокими. Каждый хочет верить в собственную порядочность.

В некоторые моменты -а их очень мало в жизни - человек может сделать выбор, который останется с ним навсегда. Он спрашивает себя: ,,Что за душа во мне?,, - а затем, принимая одно единственное решение, даёт ответ. И этот ответ будет с ним всю оставшуюся жизнь

Мои предки-медеки считали, что великая архитектура должна вплетаться в природный ландшафт и воздвигаться вокруг него. Это не значит, что мы спали под кустами и проводили дни в поисках орехов и ягод. Мы жили в городах. Великолепных и роскошных городах. Но наши города текли среди лесов и между гор.

Как узнать, что вы окончательно потеряли рассудок? Я вам отвечу. Если вы хотите услышать голос своего мучителя, потому что вам надоел звук собственного бормотания, и вы не знаете, сколько ещё продержитесь, прежде чем вырвать себе язык, - вот тогда можете быть уверены, что свихнулись.

– Ты уверена, что хочешь остаться с нами, дитя? Знаешь, как говорят? Один аргоси – беда, два – веское доказательство, что приближается конец света.