Глиняные пчёлы

• Очень мне сейчас от этого легче… Выходит, нет ни победителей, ни побеждённых? А есть только убийцы? Они убийцы. Я – убийца.

  Если в «Волчьем небе» Яковлева со скрипом признавала за советским народом право на насилие, то здесь возвращается на круги своя. Герои книги – поголовно жертвы режима. Одним разрушили жизнь сталинские репрессии, другим – война. Окружает их безликая серая масса, к ним равнодушная, ибо своих проблем выше крыши.

К финалу пенталогии "Ленинградские сказки" стало понятно, чего здесь больше всего: сказочного хоррора. Король Игрушек со своей жуткой игрой в ложечку и глазик опять здесь, он меняет обличья так, что им может оказаться кто угодно. Одноглазый ситцевый мишка то ли друг, то ли враг - а кто подскажет?

Но Таню - Таню мальчики не забыли, хотя оба - и Шурка, и Бобка - уже взрослые. Одни и те же сны про ту самую картину - а она так и висит на стене - и что-то снова происходит! Может быть, Таню удастся вернуть?

Здесь уже очень отчётливы две линии страшной сказки: сказочно-фантастическая и реальная. И на этот раз вопрос не в том, какая страшнее. Автор повторяет: когда людям хорошо - они хорошие. И наоборот...

Вопрос в том, что обе реальности скрещиваются - на реальность потустороннюю влияет посюсторонний мир, вот что.

Знайте: Шурка принял вызов Короля Игрушек. Снова принял. Битва должна закончиться, хотя никто не знает, как это возможно.

Дочитала наконец последнюю, пятую часть сборника.

Это самая ужасная часть. Читалась тяжело и долго, через «не хочу» и «не могу», через «надо». Больная и болезненная. Здесь война всё еще идёт по дорогам, здесь Кукольник пробрался в реальный мир, ребята провалились в потусторонний, а Таня и вовсе застряла на границе. Бобка знает, где Таня, но предпочитает забыть, и Соня знает, но должна молчать...а Шурка ради этого знания сыграет с великаном Мимиром «в ложечку и глазик». В игру, в которой проигрыш и выигрыш – две стороны одной монеты.

Хэппи энда не будет. Надежда будет, катарсис, покаяние, перерождение:

«Таня буркнула: Очень мне сейчас от этого легче... Выходит, нет ни победителей, ни побеждённых? А есть только убийцы? Они убийцы. Я – убийца.»

Вся суть войны в этом. Многие в отзывах возмущены и недовольны тем, как писательница «порочит ВОВ, утверждая, что таки да, любая война – грязь и смерть, но не ВОВ». С этим я не могу согласиться никак. Это событие русской истории возведено в ранг святого и мифологического настолько, что перестаёт восприниматься как что-то реальное, а это ведь не прекрасный выезд рыцарей без страха и упрека в сверкающих латах, это кровавая мясорубка, в которой было место и подвигу, и подлости, и благородству, и мерзости с обеих сторон. И убийцами были люди с обеих сторон. Воин, защищающий страну, точно так же отнимает жизни, точно так же не может приступить к Чаше, точно так же должен принести покаяние. За какими бы красивыми лозунгами не прятали трупы, кровь из них вытекает одинаково красная.

И финал войны, какой бы победоносной она ни была, знаменуется, в первую очередь, теми, кто не пришёл с войны, как Алёша и Валя-большой, как кукушка-Вера. И теми, кто пришёл, но привёл за собой тени мёртвых, которые, «зыбкие и сизые при свете дня, должны были стать плотнее и ярче в темноте, как все мысли и воспоминания, которые не дают уснуть ночью, по крайней мере до того, пока раскаяние не сменится прощением, а прощение не станет прощанием.»

Тест Бекделл пройден.