Цитаты из книги Сороки-убийцы

Неподписанное завещание - одно из самых нелюбимых мною детективных клише, но только потому, что его пускают в ход слишком часто. В обычной жизни множество людей вовсе не удосуживаются составить завещание - нам всем так легко убедить себя, что мы будем жить вечно. И тем более не принято расхаживать тут и там, угрожая изменить тот или иной пункт, давая тем самым кому-то идеальный повод убить себя.

Убийство было актом вандализма, как бросок кирпичом в витражное стекло. И в какой-то мере работой Чабба было собирать осколки воедино.

- Должно быть, я один из последних, кто разговаривал с ним живым. Довольно затруднительно было бы говорить с ним мертвым, сразу отметила я.

Его собственный опыт привел его к неверию ни во что. Человек - сложное существо, способное на исключительное добро и великое зло, но действующее полностью по своему выбору. В то же время его не пугала перспектива убедиться, что он был не прав. Если после прожитой согласно законам разума жизни ему предстоит вдруг оказаться пред судом некой верховной палаты, Пюнд не сомневался, что будет оправдан. Согласно имеющейся у него информации, Бог был из числа лиц, склонных прощать.

Она говорила про книги. Тут я почувствовала себя в своей тарелке.

Английских полицейских называют «бобби» в честь министра внутренних дел Роберта Пиля, основавшего службу столичной полиции в 1829 году.

Кларисса слышала выражение «помертветь от гнева», но не думала, что оно может быть буквальным.

Проблема деменции в том, что она не только пробивает в памяти огромные бреши, но и перепутывает воспоминания между собой.

... едва ли имеет значение, что именно мы читаем. Наша жизнь катится по проложенным с самого начала рельсам.

Одно дело читать про сыщиков, совсем другое — пытаться быть таковым.

Дом самый модерновый, со сдвигающимися окнами, газовыми каминами с эффектом живого огня и гигантским телевизором в гостиной. Книг почти нет. Я никого не осуждаю. Просто это такая деталь, мимо которой я не могу пройти мимо.

Бутылка вина. Семейная упаковка начос из тортильи со вкусом сыра и баночка острого соуса сальса. Пачка сигарет под рукой — каюсь, каюсь! Капли дождя, барабанящие по окну. И книга.
Ну что может быть лучше?

Ощущение создавалось такое, будто вся его одежда недавно подсела. Пиджаки, которые он носил годами, стали вдруг жать в плечах, а уж про брюки и говорить нечего!

С этими святошами-проповедниками вечно так. Они без ума от звука собственного голоса.

Почему же все отказываются признавать Артура Редвинга гением, каким он, без всякого сомнения, является?

Бывают отношения, которые строятся исключительно на том, что они невозможны, и, чтобы продолжаться, должны подпитываться несчастьем.

Эмоции, быстро растворяющиеся в хаотичном городе, нагнатваются в тишине деревни, толкая людей к психозу и насилию. Это настоящий подарок для детективщиков. Выгода ещё и в общинности. Города анонимны, а небольшие сельские поселения, где все друг друга знают, гораздо проще рождают подозреваемых и, если на то пошло, тех, кто подозревает их.