Vinnarna

Я знала, что именно эта часть разорвёт меня на кусочки — и так и произошло.

Теперь я даже не представляю, как собрать себя обратно. Так тяжело мне не было уже очень давно.
И это не то тяжело, когда книга разочаровала.

Нет.

Это то чувство, когда ты только что дочитал лучшую историю за, наверное, несколько лет — если не больше.

Потому что сейчас, закрыв книгу и захлёбываясь слезами, я не могу думать ни о чём другом.

Мне больно.

За каждого героя.

А некоторых я, пожалуй, готова ненавидеть всю жизнь.

Представляете, насколько глубоко я окунулась в этот цикл? Я жила им.

Мне было интересно, мне было грустно, а теперь — только пустота.

Потому что, как и этот город, я тоже многое потеряла.

Обычно в своих рецензиях я рассказываю о сюжете и делюсь впечатлениями, но сейчас не могу.

Не хочу.

Не имею права.

Эта история слишком сильна, чтобы пересказывать её.

Вы должны прожить её сами.

Закройтесь с этой книгой на пару дней, дайте ей прожечь вас изнутри — а потом я искренне желаю вам сил, чтобы всё это переварить и не сойти с ума от происходящего.

После этого цикла, который растоптал меня без колебаний, я понимаю одно — хочу прочитать всё, что написал этот автор. Потому что он стал для меня особенным.

И теперь, после, пожалуй, самой короткой моей рецензии (или, скорее, отзыва), я просто хочу остаться наедине с собой. И наконец позволить себе разрыдаться так, как я это действительно чувствую.

Спорт - это такая штука, где легко не бывает... Музыкальная карьера - это такая штука, где легко не бывает... Каждодневная работа или учёба - это такая штука, где легко не бывает... Жизнь ... ну вы поняли...
И Бакман - это такая штука, скажу я вам, где легко не бывает. Даже в тех из его книг, где он юморит изо всех сил, всё равно нет-нет да и споткнётся сердце, запросится слеза. В хоккейной трилогии же писатель даже не пытался веселить читателя. Что за веселье, в самом деле - два маленьких городка, затерянные в гуще леса, у которых вся радость, вся жизнь - их хоккейные команды, и мерило ценности каждого человека - насколько он хороший игрок, преданный болельщик или злой хулиган, готовый на всё, лишь бы Бьёрнстад/Хед был лучшим.
Именно поэтому настолько пронзительны сцены, а в этой части цикла таких - не одна, когда

Единение без пафоса, капелька надежды на то, что взаимная ненависть может во что-то переродиться, но не обойтись без мыслей и воспоминаний, что к этому привело...

Если браться за эту книгу без привязки к первым двум частям - получится ерунда. Нужно глубокое погружение в историю, и именно тогда будет видно развитие персонажей, особенно юных, тех, кто в "Медвежьем углу" играл в детской команде. Мая и Ана, Беньи и Амат - они изменились невероятно - вернее, вполне достоверно и убедительно, потому что им ... просто было трудно. Потому что перед каждым из них рано встали вопросы, на которые сложно ответить даже многоопытному взрослому. Рано повзрослевшие дети, которые пытаются не сломаться под натиском реального мира.

Иногда так просто прилепить ярлык - голубой, шлюха, придурок, пьянь - что потом нужны просто ангельские крылья, чтобы взлететь с этим грузом осознаваемой, хоть зачастую воображаемой, вины. Уже в первых строках Бакман начинает пользоваться приёмом (не очень честным по отношению к чувствительным читателям) - он чуть-чуть заглядывает вперёд. Вот, говорит, кто-то умрёт. Блин, кто?!.. Вот, говорит, никто так и не узнает, что он сделал. Блиииин, что именно?!.. Нередки и вот такие потоки мыслей персонажа:

Для меня книга была всё время очень напряжённой. Проистекли смерти, о которых Бакман предупреждал, восстали из пепла обещанные фениксы, но самая тяжёлая сцена для меня лично была вот эта:

Кто читал первые две части, знает, чей это номер... А я теперь знаю, что есть надежда на продолжение серии с другим персонажем в главной роли)).

Буду очень-очень ждать, тем более, что из всего, написанного Бакманом, у меня осталось непрочитанным только Фредрик Бакман - Три новеллы (сборник) . Держу под рукой на случай. если захочется встряхнуть душу... Надеюсь, там тоже

Еще на второй книге этой трилогии я сказала, что лучше бы автору было остановиться на первой и сосредоточиться на других историях, возможно, с кем-то из этих же героев, но не продолжать использовать сработавший шаблон до того, как он точно всем осточертеет. Знаете, как один и тот же анекдот можно рассказать дважды, но на третий раз он уже перестает быть смешным? Так и тут. В третьей серии нет вообще ничего нового: все то же самое, хоккей, бедные-богатые, вражда Хеда и Бьорнстада, изнасилование, убийства, смерти от старости, трогательная дружба между стариком и малышкой и немножко политически-хозяйственных разборок. Персонажи мало прогрессируют, кто-то наоборот деградирует, некоторое развитие получили несколько второстепенных героев и линий, но в целом событий на такой огромный объем (эта книга из трех самая большая, 700 с лишним страниц) кот наплакал. И в последних романах автора меня начала бесить его манера нагнетать и спойлерить, что ухх, вот сейчас что-то произойдет, но я вам расскажу об этом попозже. Дешевый такой трюк для разгона эмоций и объема текста. Обычно книги Бакмана у меня пролетают со свистом, тут мучила почти целую неделю, было безумно скучно. И парочка ярких цитат и запоминающихся сцен общее впечатление не вытянули. Увы, тройка только из уважения к былым заслугам.

Эта трилогия, конечно, не самая оптимистичная, и даже сложно сказать какую из книг тяжелее всего читать. Да, нам дали жирный намек еще в первой книге, с кем придется попрощаться, но в это отчаянно не хотелось верить. Персонаж словно вышел за пределы своей истории и книги и нашел место в сердце, а потому об этом даже больно думать(

История подошла к своему завершению, что-то возможно было не совсем удачно сделано, часть с расследованием кажется нелогичной, столько копать, чтобы в итоге все под другим соусом подать. Хорошо подан мотив антагониста истории, которого даже как-то и жаль становится. Его история по-своему пронзительно-печальна. Вообще неожиданно было, что в этой книге мы вернемся к началу, к истории похожей на первую, но о которой замалчивали. Правда в отличие от персонажа, я виню больше его родителей в произошедшем. Это надо же быть такими чудовищами, считающими себя людьми религиозными.

В этой книге вновь много вражды двух городов и до чего может довести насилие. Хватает политических интриг и бандитских разборок. Встречаются неожиданные союзники, возвращаются старые персонажи, появляются новые. Кто-то вылетает из спорта, дабы вновь вернуться, кто-то встречает любовь, кто-то все еще ищет себя, а кто-то умирает. С этой книгой и посмеешься, и поплачешь. Весь спектр эмоций обеспечен, но под конец тебя в любом случае оставляют с разбитым сердцем и самым красивым деревом, под которым хоронят самого яркого персонажа, душу этой истории.

За «После бури» Фредрика Бакмана я взялась главным образом чтобы удовлетворить своё любопытство и узнать, будет третья книга цикла о Бьорнстаде так же пронзительна, как первая, или так же ужасна, как вторая. Перед эти, конечно же, построила предположения о том, сколько раз героев стошнит, много ли они будут бегать, и как часто Бакман возьмётся нагнетать на ровном месте, повторяя что-нибудь типа «Трава зелёная. Банк-банк. Небо голубое. Банк-банк. Россия – наша Родина. Банк-банк-банк».

Не буду долго тянуть: бегали, тошнило, ненавистное «банк-банк», вставленное к месту и не к месту, никуда не делось. Фонд золотых цитат и статусов для соцсетей наполнился раньше, чем горшочек перестал варить. За одно только сравнение хоккея с туалетной бумагой готова выдать шведскому мастеру слова все литературные премии мира:

Я родом из города, в центре которого стоит высоченный памятник хоккею, а рядом с ним – открытый стадион со льдом и крытый каток, но даже у нас (насколько мне известно) подтираться шайбами или мячами в приличных домах не принято. Так что, конечно, бьорнстадцев жаль: у них там в Швеции действительно суровые условия жизни.

Как вы, наверное, и сами догадались, хоккея в «После бури» много. Для тех, кому драмы на льду и суровые мужики в куртках из околоспортивных группировок не очень интересны, Бакман добавил изнасилований. Ну а что, прокатило же в первой книге, всем понравилось, почему бы опять не поэксплуатировать ту же тему? Проблема оказалась в том, что и о первом, и о втором, писатель уже сказал всё, что хотел, в предыдущих романах, поэтому в третьем, ставшим случайным двухголовым результатом их насильственного инбридинга, преимущественно пересказывает содержание предыдущих серий, льёт воду и объясняет сыплющиеся как из рога изобилия афоризмы (см.выше), которые настолько просты, что ни в каком объяснении не нуждаются.

Насколько читателя тронет бакмановский посыл «ребята, давайте жить дружно!» во многом зависит от его чувствительности к однотипным художественным приёмам, задача которых – замаскировать отсутствие достаточного для 715 страниц книги сюжета. Если мудрости в духе «мы помогаем, если можем помочь, когда можем и тому, кому можем», которые герои произносят с величественным пафосом, вы можете воспринимать без усмешки, а после очередного «банк-банк» не начинаете напевать Shot me down Нэнси Синатры, есть шанс что вас даже сможет пронять писательский месседж о ценности семьи и дружбы, необходимости объединяться в сложную минуту и не делить весь мир на своих и чужих. Посыл-то хороший жаль только he shot me down bang bang, I hit the ground bang bang, that awful sound bang bang, my baby shot me down.

«Она сидела в баре в другом конце страны, и звуки хоккея напоминали ей... дом», – одна фраза, в которой сокрыто так много всего. Перед тем, как взяться за финальный том трилогии, я, перечитав свои рецензии на предыдущие части, подумала о том, как же давно это было, будто не несколько лет прошло, а целая жизнь, и мир уже не тот, и я уже – не та... Начала читать с каким-то отстранением, почти что равнодушием. И тут – это: «Банк-банк-банк». И вот что странно, вернулась я не только к этой истории, вернулась я и в собственное детство, ибо тут слишком многое сошлось. «Как будто тебе восемь лет, ты ешь шоколадные шарики и держишь папу за руку». Это когда ты после свершившейся трагедии сидишь рядом с папой, и между вами – не пропасть, нет, но что-то очень к ней близкое. Вы не знаете, как поговорить о случившемся. Вы в принципе не знаете, как вам поговорить. Человека больше нет, и что делать теперь – непонятно, а вас и близкими людьми нельзя назвать, слишком много всего случилось за эти несколько лет разлуки, вы – почти что чужаки; о чём тут говорить? Но вот один вечер из многих. Папа включает футбольный матч, играет его любимая команда, за которую он болеет с десяти лет. Ты читаешь, но вдруг начинаешь посматривать на экран, сложно даже сказать почему, ведь ты не любишь футбол, но папа, серьёзный и немногословный папа, оживился буквально на глазах; почему он так волнуется? Пять минут, десять, двадцать. Книга отложена в сторону, и ты, не удержавшись, начинаешь задавать вопросы. Это было началом чего-то прекрасного, того, что изменит всё. «Самое лучшее в спорте то, что о нём можно говорить бесконечно». Конечно, футбол – не хоккей, но какая разница? Это может быть баскетбол или теннис, тут главное другое. Проникнуться к чему-то горячей симпатией. Стать частью чего-то – с кем-то. Ходить с папой на матчи, гордо носить свой шарф, выкрикивать слова поддержки. Если это не любовь, то что это? «Кому-то это покажется логичным, а кому-то безумным, но кое-где игра может спасти всё твоё детство. Всегда находясь в её центре, ты не чувствуешь ни тревоги, ни страха, потому что для них просто не остаётся места».

«Говорят, историю пишут победители...». Происходящее захватило сразу, будто и не было этой долгой разлуки. Вот они, два города, зелёный Бьорнстад и красный Хед, в одном ревёт медведь, в другом – бык. Два года – долгий срок, и казалось что несчастье чему-то научило этих людей, но нет, атмосфера продолжала накаляться, и буря, что накинулась на них со всей своей неистовой свирепостью, была началом всего, она сорвала все маски, уничтожила установившееся хрупкое перемирие. В таких городках все друг с другом повязаны столь крепко, что «достаточно было потянуть за тончайшую ниточку на одном её конце, чтобы с другого конца разошлись швы на наших ранах», и сбежать от этой связи невозможно. Двое, правда, попытались. Мая убежала как можно дальше, тщась вернуть себе те крохи беспечности, что отнял у неё насильник, и вроде всё начало получаться, но – тёмный парк, преследующая тень, нож в сумочке... то самое чувство. Беньи тоже далеко убежал, но убежал он не столько от воспоминаний, сколько от самого себя, и был он уже не самым опасным зверем на льду, он был самым одиноким человеком на свете. Оставшимся было не легче. Мира пересаживала цветы, Петер пёк хлеб, оба – одинокие, несмотря на ту любовь, что их связывала; как поговорить друг с другом, как найти выход?.. Амат сломался от веса чужих ожиданий, плечи не выдержали: тебя любят, когда ты приносишь победу, но стоит забить меньше или не забить вовсе, как тебя начинают ненавидеть; как с этим смириться, как это выдержать?.. Были и другие. Они всегда есть, пусть и не все их замечают. «Их всегда двое, одно – видимое, другое – нет». Был невидимый мальчик, которого сжирало горе. Был молчаливый юноша, которого снедала вина. Что-то из этого превратится в ярость, что-то – в отчаяние. От одной нити к другой, от верности к предательству, от мести к выстрелу. Прокатившаяся буря сокрушит не только деревья, она сокрушит и людей, и только позже они поймут, что если к природной трагедии они отношения не имели, то во всём остальном виноваты они все. Это действительно была вина каждого, с самого начала. И им с этим жить. «В этой истории победителей нет».

«Ненависть сама катилась, как по рельсам». Они были похожи друг на друга, эти два маленьких лесных городка, похожи во многом. Но – тут провокация, тут скандал, тут слух. Возмущение, страх, ярость. Игры власть имущих, которые думают только о своих флагах и дворцах, а не о простых людях, могут быть до смешного нелепыми и очевидными, но люди почему-то велись, ведутся и будут вестись. Казалось бы, вы ведь на одной стороне, что бы вам ни говорили. Почему вы верите всему этому, почему вы судите друг друга, почему... убиваете? «Все думают, что сражаются за правое дело. Все думают, что... защищаются». Истина на самом деле проста: насилие порождает насилие. Они с детства учили своих детей “святому” правилу: «Убей. Закопай. Молчи», ведь это наш город, это наши люди, это наше. Но ведь те, другие, они тоже люди, пусть кто-то и пытается доказать обратное. Такие же обычные люди. Если на них нападать, что они будут делать? Правильно. Они будут защищаться. Вот почему никто не стал победителем, вот почему проиграли все. До самого финала продолжаешь во что-то верить, хотя с первого тома знаешь, чем всё кончится. После бури воцарилась тишина, границы меж городами были стёрты, близилась развязка, но как же хотелось, чтобы все эти люди очнулись, перестали творить безумное, стали наконец разумными. «Но всё-таки мы надеялись. Господи, как мы надеялись». Этого не произошло. Зачем ты это делаешь, Фредрик. Это так банально. Избито. Предсказуемо. Но почему-то от этого простого «банг» внутри что-то сломалось. Возможно, потому что так оно и бывает. Вот оно, наше молчание. Вот она, наша ненависть, которую мы передаём следующему поколению. Вот они, наши никчёмные оправдания. Интересно, смогут ли эти люди после признать свою вину? Смогут ли они взглянуть на себя в зеркало? Или друг другу в глаза? «Нет. После того, что случилось, – не сможем». Три выстрела, крик маленькой девочки, дикий юноша, который «весь был – одно большое сердце». Да, это не сказка, но автор с самого начала об этом предупреждал, так что мои надежды, как говорится, это только мои проблемы. Что тут скажешь? Ну вот что тут скажешь? «Слова? Для этого нет слов».

«Мы не в силах сражаться со злом. В мире, который мы построили, это самое невыносимое». Сказки, где добро всегда побеждает зло, прекрасны, но в жизни, к сожалению, так не бывает. Зло искоренить невозможно, порой оно и вовсе прорастает даже в лучших из нас. Но эта история показала, как вообще можно выстоять, пока мир рушится: при помощи любви. Как же здесь много любви. «Нас остановить невозможно», – родители, которые всегда будут стоять за своих детей, пусть им и сложно смириться с тем, что рано или поздно их дорогие птенцы выпорхнут из гнезда. «А мы с тобой – к спине спина, / И если всё рухнет в единый миг / Мы выстоим – вдвоём против них», – друзья, которые, несмотря на расстояние, всегда рядом. «Ты и есть семья», – парень, которого все считают хулиганом и который при этом поддерживает весь город. «У тебя коньки и целый остров, кругом сверкающий лёд / По которому мчится мальчик – он никогда не умрёт», – девушка, которая выходит на лёд с гордо поднятой головой, на ней зелёный цвет, на спине – шестнадцатый номер, потому что Беньямин Ович не умер, он жив, посмотрите на лёд, посмотрите на эту рассекающую по нему валькирию!.. Фредрик Бакман манипулирует чувствами, это так. При этом понимаешь: он делает это из лучших побуждений. Хочется запомнить, как дружная компания сидела в ночи возле костра и перебрасывалась шутками. Как два друга вышли на пробежку, позабыв о глупой ссоре. Как все вместе играли в хоккей, и смех звенел под крышей ледового дворца, и все были так счастливы. Как уже взрослый огрызочек снова сидел рядом с папой на трибуне и ел шоколадные шарики. Как двое лежали на льду и открывали друг друг свои сердца. «Обычные необычные люди. Мы просто пытаемся жить свою жизнь», – и больше ничего. Вот о чём важно помнить, когда берёшь в руки камень потяжелее, дабы кинуть его в “негодного”. Потому что... ну зачем тебе это? Может лучше отбросишь его в сторону и возьмёшь за руку того, кого так сильно любишь? И никогда не отпустишь. Никогда. «Иногда мы ссоримся, но мы вместе. Мы крепко-крепко держимся друг за друга».

«Следующая невероятная секунда, когда то, что мы считали невозможным, становится чудом...». Вот уже как несколько лет мы с папой не ходили на матчи нашего клуба. За это время я ходила с друзьями на другие матчи, в том числе на матчи клуба, который я могу назвать своим любимым, потому что да, с возрастом он у меня появился, цвета – другие, но – тот самый шарф, такой потрёпанный, слегка выцветший, но при этом такой дорогой... это сложно облечь в слова, правда. Очень сложно. «Больно даже словами к этому прикасаться», – лучше и не скажешь. Потому что я могу любить что-то другое, но в моём сердце навсегда останется тот клуб, о котором некоторые мои знакомые даже не слышали. Тот клуб, который мой папа любил с десяти лет. Тот клуб, который стал для меня в детстве всем. Это – мой клуб, несмотря ни на что, и я всегда буду за него. «Следующий шанс вскочить с сиденья и закричать от счастья...». Беспощадный Фредрик Бакман продолжает разбивать мне сердце, он это делает каждой своей книгой, и не сказать что я против, потому что говорить вот так о простом – это надо уметь, и после всех этих страниц, которые вызвали столько эмоций, хочется... да много чего хочется, если честно. Крепко взять за руку дорогого человека. Написать сообщение балде, которую большую часть своей жизни зову своей лучшей подругой. Позвонить вечером папе, чтобы обсудить матч нашего клуба. “Нашего” – как звучит, а?.. И будут поражения, после которых ты будешь плакать. Но будут и победы, после которых ты... да, тоже будешь плакать. Всё будет, как плохое, так и хорошее, как грустное, так и радостное. Важно только помнить в самый тёмный час, что впереди всегда новая игра. Сложно сказать, о чём я сейчас говорю, о футболе, хоккее или всё-таки о жизни... а может, обо всём сразу. Эта история чрезвычайно проста, во многом, как я уже отметила, банальна, всё предсказуемо, но иначе и быть не может, потому что она написана обычным человеком про обычных людей – о нас, о том, как мы оступаемся и переживаем, боремся и выживаем, ненавидим и любим. Господи, как же мы любим. «Следующий миг».

На первый взгляд во второй части трилогии о Бьорнстаде «Мы против вас» Фредрик Бакман увязал все концы и прописал дальнейшие дорожки для своих персонажей. Но в какой-то момент (а возможно он сразу так задумал) у него возникают новые мысли о том, что могло произойти в этом городке и соседнем Хеде. В деле все персонажи оставшиеся в городе: семья Андерсонов, Амат, Бубу, Фрак, Ричард Тео, Теему Ринниус и его группировка. К ним добавляются несколько новых персонажей из Хеда. А Мая и Беньи специально возвращаются в город. Что же заставило их так поступить?

Название «После бури» подразумевает развитие событий после первых двух частей, а с тех пор прошло два года. И название используется в прямом смысле, как после атмосферного явления, которое заставляет кучу персонажей активно взаимодействовать. Описывая поступки персонажей Бакман повествует о судьбах обычных людей, он среди прочего закапывается в тёмные уголки души и обнажает мотивы и тайны, которые персонажи стараются скрыть даже от самих себя, когда плохие делают хорошее, а хорошие - плохое. И раскрытие этих скрытых вещей позволяет задуматься об отношениях с окружающими и о собственном внутреннем мире. Как и первые части, эта только на первый взгляд о спорте, вообще она гораздо глубже. Затрагивает темы родительства, любви, дружбы, верности и выбора. Книга показывает жизнь в провинции, где традиции местных общин могут стать как спасением, так и преградой на пути к изменениям, как личным так и общественным.

Рассказывая историю Бакман спойлерит направо и налево, рассказывая, что случится с тем или иным персонажем, правда не всегда указывая когда, может в далёком будущем, а может и на следующей странице. При этом он комментирует события, что если бы то или иное не произошло, всё случилось бы по другому. Истоком определена буря, но можно считать и события первой книги, а на самом деле всё ещё глубже. Бакман снова демонстрирует свой талант сочинять трогательные произведения, которые содержат в себе как весёлые моменты так и сентиментальные. Произведения, которые оставляют о себе прекрасное впечатление и заставляют задуматься над важными вещами.

Завершающее произведение о том, что любовь и ненависть всегда идут рука об руку. Бакман лично для меня подтвердил, что с каждой книгой становится только лучше. Очень много мыслей рождается во время чтения. Очень много мыслей остаётся после. Очень много моментов, вытаскивающих наружу эмоции. При этом само произведение остается простым и понятным, вне рамок национальностей, государств и вероисповедания. Кажется, что и через десятилетия оно останется понятным и далеко не современникам описанных событий. Равно как и человек в обществе и вне его никогда не поменяется, инстинкты останутся прежними, эмоции будут такими же. Так что, если хочется прочитать что-то простое и сложное одновременно - однозначно рекомендую. 

В последней книге трилогии Бакман снова возвращается к противостоянию двух городов из шведской глубинки, жизнь которых тесно связана с хоккеем. Упрямые ослы из Бьорнстада и Хеда продолжают молиться на свой благословенный небесами спорт и самозабвенно ненавидеть друг друга. Минувшие трагедии никого ничему не научили, два города продолжают жить в атмосфере обоюдной ненависти. И хрупкие мостики взаимной привязанности, которые Бакман периодически пытается перекинуть через эту пропасть, в глобальном смысле ничего не решают.

С первых же страниц автор начинает нагнетать. Кто-то умрет. Скоро. Завтра. После бури. На следующей странице. И эта смерть выведет противостояние между хоккейными городами на новый уровень. И произойдет катастрофа, равной которой ещё не было. Все хуже некуда. А будет ещё хуже. И не говорите, что я вас не предупреждал. И это психологическое давление так утомляет, что когда события достигают своей кульминации, ты уже реагируешь совсем не так, как стоило бы. Мы ведь загодя уже понимали, у кого будет дом, семья и блестящие перспективы, а кто отдаст свою жизнь за медведей из Бьорнстада. Бессмысленная, напрасная и жестокая жертва, но кого интересует мое мнение?

Как и в предыдущих книгах трилогии в "После бури" много прекрасных замечаний о родительстве, о семейных ценностях, о том, как тяжело родителям принять неизбежное взросление своих детей, и о том, что нельзя подрезать им крылья, пусть даже это почти наверняка означает неизбежное расставание. И очень точно подмечено то, что подлинная семья совсем не всегда подразумевает кровное родство. Пожалуй, лучше всего в этом разбирается Петер Андерсон, но Ана, Суне, Теему и Рамона тоже могли бы высказаться на эту тему. И я просто не могла взять в толк, почему же все эти умные и любящие родители не понимали, что давно пора схватить своих детей в охапку - и пусть и Бьорнстад, и Хед горят синим пламенем. Где-то там, на горизонте.

Конечно, Бакман очень постарался закончить все на мажорной ноте. После бури, после грязных политических игр, после трагедии, случившейся когда уже все грозы, казалось бы, остались позади, на отдельных жителей Бьорнстада и Хеда прольётся звездный дождь, а все остальные получат законное право гордиться ими. А весь оставшийся запал Бакман потратит на то, чтобы убедить нас в том, что медведь из Бьорнстада - это звучит гордо. Как по мне, это что-то сродни тому, как вознести на пьедестал запойного алкоголика, который испортил жизнь своей дочери, за один меткий выстрел. Слишком много патетики, слишком много нарочито широких жестов, как будто рассчитанных на то, чтобы пустить пыль в глаза. Два раза я уже попалась на эту удочку, спасибо, в третий раз не поведусь.

Но трилогия "Медвежий угол" - это не только про семью, но и про спорт. Я не знаю, какую цель преследовал Бакман, но после его книг очень хочется, чтобы твой ребенок держался как можно дальше от профессионального спорта, в целом, от хоккея, в частности, и от маленьких шведских городков по умолчанию. Успех талантливых одиночек не отменяет драму тех, кто не смог, не дотянулся, или того хуже - получил травму и упустил драгоценный шанс. А массовая истерия усугубляет все стократно. К концу книги я очень устала от невменяемых болельщиков, немотивированной агрессии и необузданной жестокости. И очень надеюсь, что автор наконец-то найдет в себе силы поставить точку в этой истории. Серьезно, хватит. Достаточно.