Осколки тебя

Кевин? Ты? Ты… ко мне?!
— О, да! — поднимает палец, показывая на меня. — К тебе! Если твое имя Лена и ты здесь живешь!

— Ради всего святого, Холт — иди в дом. Я и так в аду со своей совестью.

Он по-прежнему меня ненавидит, и забыть об этом — значит спутать реальность с прошлым, где падение в пропасть может оказаться лишь иллюзией полета.

Ненависть легче питать взаимностью.

Прошлое бьется во мне, словно второе сердце.

Я лежу на животе, уткнувшись носом в подушку, закинув руки над головой, и слышу, как Виктория решительно топает к моей постели. Фыркает, остановившись:
— Фу! Какая у тебя мерзкая задница, Картер! В точности, как характер! Жаль, что я не догадалась захватить айфон, чтобы всем показать эту гадость!

Выбор есть всегда!

В этой чертовой жизни надо хоть что-то доводить до конца, чтобы не сойти с ума!

Тому, кто привык идти дорогой принципов и желаний, очень важно помнить о правовом поле и пространстве своего пути. Иначе границы его возможностей заметно сузятся.

Злодеи всегда хитрее и умнее, ты разве не знал? А в темных углах всегда что-то прячется. И это «что-то» пугает и заставляет с ним считаться.

Он — мое темное альтер-эго! Обратная сторона луны, на которую лучше не заглядывать.

Когда язык связан волнением, вместо слов куда красноречивее говорят взгляды.

Люди о многом не знают, но говорить им не запретишь...

- Это было чудесно, Алекс, но что теперь делать с зелеными пальцами? У нас первое свидание, а я похожа на женщину-друида. Хороша же девушка рядом с тобой!

— Я хочу, чтобы ты был… слышишь? Всегда!

— Холт, только попробуй с этой дурой что-то закрутить… — холодно предупреждаю я друга, но тот и сам со смешком фыркает: — Да нужна она мне! А Лукас, завалившись на скамейку, ржет: — Твою мать! Как же хорошо, что у меня два брата и ни одной сестры! Не завидую я вам, парни! А что же будет через пару лет, когда они вырастут? Каждому все равно член на узел не завяжешь!