Поезд убийц

Lemon is talking excitedly, like he`s speaking before a crowd. Even the Prince is drawn in. At the same time, the Prince doesn`t fail to notice how as Lemon talks he has the gun in one hand and the silencer in the other, having removed it earlier, now twisting it onto the gun like a sushi chief making a roll. The whole series of movements feels like the preparation for a ceremony, measured and practiced.

Что такое человек в сравнении с гигантским металлическим поездом, несущимся со скоростью больше двухсот километров в час? Только представьте себе, что кто-то оказался на пути едущего синкансэна – он был бы мгновенно распылен на мельчайшие частицы. Его сила зачаровывает Принца. «Я такой же, – думает он. – Я не могу бежать со скоростью двести километров в час, но точно так же могу уничтожать людей».

в слезах и сожалениях нет никакого смысла. Я просто стараюсь жить так, словно я жив

Жена просто продолжает терпеть побои мужа, хотя может уйти в любой момент. Потому что чувство беспомощности пускает корни, сечешь

– Какими тремя словами можно описать нашу ситуацию, как считаешь?
– В трех словах? У нас неприятности?
– Мы в жопе.

– А что насчет войны? Все говорят, что убивать нельзя, но люди же ведут войны, верно?

– Войны – тоже ужасная вещь. А убийства противозаконны.

– Но то же самое правительство, которое издает законы против убийств, вступает в войны и узаконивает смертную казнь. Тебе это не кажется странным?

Их убеждения и цели в основном одинаковы. Если попробовать разобраться в их человеческих качествах и образе мыслей, то в конечном итоге обнаружится, что все они на одно лицо. Все они хотят развить наши хорошие качества. Можно даже поставить эксперимент: мы делаем это – они совершают такое-то движение в ответ, мы поступаем так – они реагируют этак, можно потом даже график построить. Прямо как механические автоматы. Разве механическим автоматам нужны имена?

Если бы ты был сам по себе, то не возникало бы никаких вопросов, что тебе можно, а чего нельзя; но как только появляется кто-то другой, тотчас возникают самые разнообразные правила.

"Даже если умру, я обязательно вернусь"

Нет никакого бога судьбы, а если и есть какой-то бог, то мне кажется, что он просто высыпал нас всех, как фигурки в стеклянный ящик, - и забыл о нас.

Тело легко натренировать, но вот развить эмоциональную устойчивость гораздо труднее. Даже если ты понимаешь, что совершенно спокоен, тебе не избегнуть уколов злословия.

Люди прагнуть чинити за власним бажанням, але зрештою піддаються чужій волі.

Що сильніший страх, то слабше довіра. Гнів і обурення деспотизмом обертаються проти людей, які мали бути союзниками, й унеможливлює бунтівний спалах. Усі лише прагнуть вберегти себе, їхня єдина мета — уникнути покарання.

Багато японців думають так: якщо існує велика проблема, її мають вирішувати США або ООН. Люди покладаються на них, як на поліцію, яка виконає свою роботу й про все подбає. Однак насправді США й ООН визначають свій курс, виходячи з міркувань вигоди та можливих втрат, а не з принципів справедливості чи морального обов'язку.

Людина не може жити так, щоб не переконувати себе, що вона має рацію, що вона сильна, що вона вартісна. Тож коли її слова та вчинки відхиляються від такого бачення самої себе, людина починає шукати виправдань, аби усунути внутрішнє сперечання. Батьки, які жорстоко поводяться із своїми дітьми, непорядні священники, зганьблені політики - усі вигадують виправдання для себе.

позволено лишь то, что безопасно или полезно для государства. И это не имеет никакого отношения к морали и этике