Такие, как ты

Бояться бессмысленно и запираться внутри тоже бессмысленно, а когда нет страха и есть открытая дверь – интересно, что будет?

Оказывается, усмирить грозу или рассмешить глыбу льда намного проще, чем помочь открыть глаза человеку, который не хочет их открывать, потому что боится.

"Книги похожи на волны, - думает Джилл, чеканя шаги по асфальту. - Они захватывают тебя одна за одной и все вместе куда - то несут. Я не знаю, куда, но знаю, что мне туда надо. Пусть будет всё это шум моря, запах соли и йода, то удивительная, что чувствуешь, когда волна накрывает тебя с головой и, сминая в клубок, тянет к берегу. Наверно, если на самом деле всё остальное. Вру, конечно, но пусть будет так - хотя бы сегодня".

Ну конечно он должен был попасться на этот крючок, а как же иначе. Все они, маленькие и яркие, всегда хотят казаться большими. Хотят, чтобы их любили, чтобы было за что. Думают, что этому нужно учиться. И тут они совершенно правы, с той лишь разницей, что учиться нужно совсем другому. Таким вот, как этот мальчишка, громким, ярким и пока бестолковым юным ветром, нужно прежде всего учиться дышать.

Иногда учиться невыносимо, но именно такая наука пригождается больше всех прочих

Невозможно изменить мир, не желающий, чтобы его изменили

Когда не знаешь, волшебный ты, сумасшедший или просто боишься, что новое разрушит то из старого, что тебе действительно дорого, можешь попробовать выбрать сам.

Айрис не видела, Айрис стала музыкой, Айрис вдруг плачет сама. Из неё ушёл градообразующий ритм, осталась только она, девочка - сама - по - себе, без волшебного пса и без музыки, и надо же, вот новость  - то - эта умеет быть счастливой среди людей и плакать от этого счастья.

Как угодно, оказывается, можно быть музыкой, если действительно очень хочешь ей стать.

В конце концов, каждый до какой -нибудь степени бездна, и если бездна, которая ты, полна воздуха, ветра и смеха, просто живи и радуйся. Если уж очень захочешь спросить, спросишь, только, пожалуйста, потом, когда - нибудь очень - очень потом. Не сегодня.

Сам частенько приходит на этот мост постоять над серебряными тропками рельсов, разбегающихся в разные стороны: совсем близко центральный вокзал, здесь у него — стрелки, запасные пути, переплетение вен на запястье времени и пространства, очень много простора и всё это с высоты, чтобы как следует разглядеть, как будто такие мосты на самом деле строят не для машин, а для художников и ветров — любоваться.

Ника-то он уже спрашивал, почему на самом большом барабане у них наклеена голубая бумажка с надписью: «Куплю привидение». Ник, конечно, не признаётся, что сам же её туда и наклеил из чистого любопытства — много ли будут спрашивать?

Спрашивает примерно каждый второй, Ник в восторге.

- Знаешь, мир такой большой и в нём так много всего, и, даже если у тебя сто раз выверены все планы даже если точно знаешь, чего хочешь и как это получить, всё равно что - нибудь идёт по - другому, всё равно случается какая - нибудь катастрофа, сколько ни планируй, от этого не сбежишь. Зато потом будешь сидеть, вот как я сейчас, с нежностью вспоминать и думать, что, может быть, именно эта катастрофа сделала тебя тобой больше всего другого.

Это и правда больше всего похоже на то, что вам с музыкой отлично вдвоём, а между вами упорно пытается влезть кто  - то чужой: сесть посередине, не снимая ботинок, наблюдать каждый вдох и выдох, подгонять в паузах. А музыка - она же так не работает.

"Иногда учиться невыносимо, но именно такая наука пригождается больше всех прочих, - думает Чарли, с нежностью глядя на невозмутимо ровную спину в чёрной борцовке. - И да, я, разумеется, тоже не произнесу своё дурацкое "Наконец - то!" И, где бы ты ни был, учитель, спасибо тебе".

Ты - только то, что ты есть, ничего другого тебе не нужно, это люди умеют быть всем понемногу и хотеть всего, что только могут заполучить, зачастую сами не зная, зачем вбили себе это в голову.

У неё за спиной шелест бумажного моря сливается с рокотом волн и тихим ворчанием кофе - машины. Где - то на улице кричит чайка, и её почти заглушает автомобильный гудок.

Почти любому человеку можно подобрать книгу, которая действительно нужна ему вот прямо сейчас. Достаточно послушать его дыхание: каждый звучит по - своему, как море и ветер в разное время суток и года. Книги тоже звучат, так что остаётся всего лишь указать максимально точное совпадение и сдержать на губах непонятный тоскливый вздох.

Всем иногда нужен дом, даже такой мимолётный, как улыбка незнакомой ведьмы на на ярмарке или поучительно грустном и родная песня мальчишки, который устроился с гитарой на полу рядом с её тележкой.