Моя исповедь. Невероятная история рок-легенды из Judas Priest

Тому Аллому хотелось, чтобы мы экспериментировали со звуком. Разбитоге стекло в песне «Breaking the Law» – это Гленн разбивает бутылки с молоком и пивом об уличную стену студии. В «Metal Gods» я придумал марширующих роботов, тряся перед микрофоном ящиком с ножами и вилками.

Том помогал нам совершенствовать процесс, который мы начали еще на Sin After Sin: срезать с песен лишний жир до тех пор, пока не останется сырое вкусное мясо. Мы все урезали до минимума, наш девиз был: «Минимум – это максимум».

Том знал, что Priest брали живым исполнением – тогда-то и рождались многие наши лучшие идеи. На предыдущем альбомах мы сначала записывали барабаны, а потом уже набрасывали все остальное. Том просил нас всех вместе играть в студии. Прежде мы так никогда не делали, и это было здорово.

Мы с удовольствием ели и сочиняли в большой комнате, где Джон и Йоко снимали клип на песню «Imagine». Белого рояля Steinway, на котором играл Джон, давно уже не было, но ставни от пола до потолка, которые открывала Йоко в клипе, остались нетронутыми.

Мы приехали в «Студию 54», Энди Уорхол потусил со мной две минуты… и пропал. Просто растворился в толпе. И больше я его не видел.

Мы пересводили пластинку в комплексной студии Ринго Старра в Титтенхёрст-парк, великолепном георгианском особняке недалеко от Аскота. Ринго купил дом у Джона Леннона и Йоко Оно. Находиться там было невероятно круто – но времени глазеть по сторонам не было. Мы переживали кризис.

Я увидел несколько припаркованных вдоль переулка мотоциклов, и ВДРУГ мне пришла в голову замечательная мысль.
– Эй, парни! – сказал я. – А круто, если сегодня вечером во время песни «Hell Bent for Leather» я выеду на сцену на мотоцикле?
– Ты спятил, мать твою! – была общая реакция. – Давай так и сделаем!

Есть тонкая грань между «влиянием» и «вдохновением» от другой группы. Когда ты «под влиянием», зачастую ты просто копируешь других артистов и пытаешься звучать, как они. Но когда мы сочиняли «Take on the World», меня, безусловно, вдохновила песня Queen «We Are the Champions».

В конце 1970-х западный поп и рок только начинали проникать в Японию. В стране было ощущение, что эта музыка только для девочек, поэтому треть публики состояла из девушек и женщин, вопивших во всю глотку.

Наш имидж с кожей и заклепками формировался постепенно, за несколько недель, и выглядел очень естественно. Я считал, что мы много чего передаем, от культуры мачо до Марлона Брандо, но в конечном результате мы вдруг стали выглядеть как хеви-метал-группа.