Попытка не испугаться (том 1)
Отзыв пишется по изданию: Шпенглер О. Закат Западного мира: Очерки морфологии мировой истории: в 2 т. Т. 1 / Освальд Шпенглер; пер. с нем. И. Маханькова. — СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2023. — 704 с. — (Азбука-классика. Non-Fiction).
Жанр околоисторически-околофилософских исследований из серии «я раскрыл глубинные механизмы функционирования человечества» имеет самые разные вариации: есть вполне себе качественные исторические работы, которые прописные истины пытаются выдать за что-то невероятно новое; есть добросовестные заблуждения, вызванные слабым образованием или средой, накладывающей отпечаток на восприятие; есть и крайне маргинальные построения (бредни городских сумасшедших). В нашем случае мы отошли от пункта 2, но к пункту 3 пока не доплыли. Возможно, второй том закончит наш путь.
Итак, перед нами попытка составить некую исчерпывающую типизацию всей «спирали» мировой истории, чтобы привести нас к уже известному ответу в конце учебника — Западный мир находится на завершающем витке. Работа сделана в классическом духе немецкого историзма, со всеми вековечными плюсами и минусами данного подхода, и навряд ли даст что-то новое после прочтения Листа. Фабула — очевидна; выводы — предсказуемы.
Немного больше интереса вызывает метод: автор пытается сопоставить «коня и трепетную лань» — концепцию «гётеанского» (здесь торчат уши ницшеанского человека, но автор максимально хочет своего, гётеанского) человека как метод и Ницше (уже без маскировки) как постановку вопроса. Кант, Гегель и пр. — в дополнение, а до Хайдеггера мы ещё не дошли.
Казалось бы, перед нами давным-давно известный и, в принципе, не дающий особых сюрпризов жанр: попытка вычленить некие «морфологические» признаки исторического развития, помноженные на динамизацию исторического процесса, характерного для немецкой исторической школы. С обязательными атрибутами — «даёшь пересмотр периодизации как таковой» (битые страниц двести нас ждут рассуждения о том, почему «Древний мир — Средневековье — Новое время» — непригодная периодизация, будто с этим кто-то спорит; вообще, мало чего-то пригодного есть в нашей жизни). Обращает на себя внимание, как именно это сделано.
Не спорю — автор невероятно начитан. Начитан настолько, что хотелось бы эту начитанность даже слегка уменьшить — или попросить не вываливать её на нас в таких количествах. Процент отступлений во времена античности настолько велик, а мысль автора растекается так широко, что полемика с ним из функционального, технического плана становится просто игрой объёма: с такой массой текста исключительно сложно полемизировать. Поэтому и не будем.
Сам текст писал явно молодой человек — автору до сорока, и задор переучившегося школяра ощущается слишком сильно. Ввиду того, что свою точку зрения автор пытается подтвердить примерами из вообще всех наук, какие только можно, — математики, физики, искусства, музыки, — обычный человек, возможно, испытает сложности с полемикой. Благо автор начал с математики, и именно математика заставила меня усомниться как минимум в том, действительно ли он понимает, о чём говорит, а как максимум — в его адекватности.
Автор сам себя приписал в знатоки математики, правда, оговорившись, что для него математика есть «умение мыслить в цифрах». Отполировал свою острую мысль он двумя тезисами: математика после 1900 года исчерпала себя и ничего нового принести не может, что является очередным подтверждением его, авторской, теории, и что отрицательных чисел не существует.
Отрицательных величин не существует. Выражение —2 × —3 = +6 ненаглядно и не представляет величин. На +1 числовой ряд приходит к завершению. В графическом представлении отрицательных чисел (—3 —2 —1 0 +1 +2 +3) отрезки, начиная с нуля, внезапно становятся положительными символами чего-то отрицательного. Они что-то значат, но их больше нет.
Признаюсь, после столь мощного хода становится понятно, что и прочие суждения автора находятся примерно на таком же уровне. А именно — на уровне банального недопонимания в сочетании с откровенными заворотами, и всё это придавлено тоннами текста, с которыми полемизировать становится ещё более занудно, чем это читать.
Нет, я не хочу с ним спорить — автор действительно жил во времена кризиса математики, и с позиции автора тогда, вероятно, действительно можно было усмотреть конец математики как науки, конец физики как науки (вспомним, что Максу Планку советовали не идти в физику как в «мёртвую» науку, в которой уже всё открыто и талантливому учёному делать будет просто нечего). Аберрации сознания такого типа для автора как раз норма — все мы продукты своей эпохи. Проблема в том, что человек, претендующий на формирование методического инструментария морфологии мировой истории как таковой, не смог предусмотреть «точки выхода — точки опровержения» из своей концепции, обрекая себя на запирание в стремительно маргинализирующейся системе. Сложно обвинять человека, который не рассмотрел и не предугадал принцип верификации Поппера, но всё-таки не каждый человек пишет два кирпича на 1700 страниц.
После понимания методической несостоятельности подхода в сочетании с фундаментальными ошибками прогнозирования (для труда, который и претендует прежде всего на прогностическую функцию) читать стало значительно легче и приятнее: осознание того, что перед тобой не какой-то великий мыслитель, а такой же, как и ты, недоучка, слегка греет душу и заставляет с большим скепсисом воспринимать тезисы автора.
За сим не будем уподобляться автору и закончим свой отзыв на первый том — во втором томе, который, возможно, добавит глубины и как-то реабилитирует автора.
97 понравилось
