Everything Is F*cked: A Book about Hope

В нашем мире полно детей-переростков. И стареющих подростков тоже. Черт, иногда даже полувзрослые попадаются. Все потому, что с определенного момента зрелость уже никак не связана с возрастом. И решают все намерения человека. Разница между ребенком, подростком и взрослым не в том, сколько им лет и как они себя ведут, а в том, почему они так себя ведут. Ребенок крадет мороженое, потому что оно вкусное, и он не понимает или не принимает в расчет то, какие последствия это может повлечь. Подросток не станет красть мороженое, потому что знает, что это приведет к плохим последствиям, и его решение – это, по сути, сделка с будущим собой: я не буду потакать своим желаниям сейчас, чтобы не создать себе проблемы потом. Но взрослый не будет красть лишь по той простой причине, что красть плохо. Он знает, что если он украдет и ему даже ничего за это не будет, он сам в себе разочаруется.

Не надейтесь на счастье. Не надейтесь на уменьшение страдания. Не надейтесь улучшить свой характер. Не надейтесь избавиться от своих недостатков.

Надейтесь на это. Надейтесь на безграничные возможности и безграничное давление, которые присутствуют в каждом моменте времени. Надейтесь на страдание, которое приходит вместе со свободой. На боль, которая сопутствует счастью. На мудрость, которая проистекает из невежества. На силу, которую порождает беспомощность.

А затем действуйте, не принимая надежду в расчет.

В этом наша задача, наше призвание: действовать без надежды. Не надеяться на лучшее. Быть лучше. В этот момент и в следующий. И еще в следующий. И еще.

...все наши ценности – это завязанные на веру убеждения. Это значит, что вся наша надежда (и, следовательно, все религии) также основана на вере – на вере в то, что нечто может быть важным, ценным и правильным, несмотря на то что в этом никак невозможно однозначно удостовериться.

Чтобы было яснее, я выделил три типа религий, каждый из которых основывается на определенной категории божественных ценностей.

Духовные религии. Источник надежды в духовных религиях – это вера в сверхъестественное или в нечто такое, что существует вне физической или материальной действительности. Эти религии видят лучшее будущее за пределами этого мира и этой жизни. Христианство, ислам, иудаизм, анимизм и греческая мифология – все это примеры духовных религий.

Идеологические религии. Источник надежды в идеологических религиях – окружающий мир. Они ищут спасение, развитие и основы для своих убеждений в этом мире и в этой жизни. Среди примеров: капитализм, коммунизм, инвайронментализм, либерализм, фашизм и либертарианство.

Межличностные религии. Источник надежды в межличностных религиях – другие люди, с которыми мы так или иначе связываем свою жизнь. Сюда относится поклонение романтической любви, детям, спортивным героям, политическим лидерам и знаменитостям.

Духовные религии – самый рискованный, но и самый выгодный вариант. Они требуют на данный момент больше всего умения и харизмы. Но и окупаются лучше всего – и в плане преданности адептов, и в плане прибылей. (Вы Ватикан видели? Нефигово, да?) И если сделать все как надо, такая религия надолго вас переживет.

Идеологические религии – это такой уровень «средней сложности». На создание этих религий уходит много сил и труда, но при этом они довольно широко распространены. И из-за того, что они широко распространены, им приходится сильно конкурировать за надежды людей. Их часто называют культурными «трендами», и действительно, очень редко какие из них удерживаются дольше нескольких лет или десятилетий. Веками сохраняются только самые лучшие.

И наконец, межличностные религии – это лайт-уровень. Все потому, что их столько же, сколько людей. Практически каждый из нас в какой-то момент своей жизни полностью вверял себя и свое чувство собственного достоинства другому человеку. Мы часто сталкиваемся с межличностной религией в форме подростковой, наивной любви – это то дерьмо, которым надо переболеть, чтобы из него вырасти.

У Чувствующего мозга, каким бы классным он ни был, есть своя темная сторона. В Машине сознания он ведет себя как муж-грубиян, который ни в какую не желает остановиться и спросить дорогу: его бесит, когда ему говорят, куда ехать, и он откусит вам голову, если будете критиковать его вождение.

Во избежание скандалов и ради сохранения надежды Думающий мозг вырабатывает привычку оправдывать и обосновывать поездки туда, куда Чувствующий мозг уже и так решил отправиться. Если Чувствующему мозгу захочется мороженого, вместо того, чтобы отговаривать его, приводя неприятные факты о рафинированном сахаре и лишних калориях, ваш Думающий мозг рассудит: «А знаете что, я сегодня так уработался. Я заслужил мороженое», – и Чувствующий мозг отзовется ощущением легкости и удовлетворения. Если Чувствующий мозг решит, что ваш партнер сволочь, а вы во всем и всегда правы, ваш Думающий мозг тут же припомнит случаи, когда вы действительно были само спокойствие и смирение, а ваш партнер тайно замышлял сломать вам жизнь.

Таким образом, два мозга устанавливают между собой откровенно нездоровые отношения и ведут себя так, как, возможно, вели себя ваши мама и папа, когда вы семьей ездили куда-нибудь на машине. Думающий мозг сочиняет бредни, лишь бы сделать Чувствующему мозгу приятно. А Чувствующий мозг взамен обещает не вылетать на встречку, сшибая всех и вся на своем пути.

Думающий мозг с невероятной легкостью попадается на эту удочку и начинает прокладывать исключительно те маршруты, по которым Чувствующий мозг захочет поехать. Это называется «искажением в собственную пользу» – и оно лежит в основе почти всех гадостей, на которые способно человечество.

В Машине сознания едут двое: мозг Думающий и мозг Чувствующий{46}. Думающий мозг – это ваш сознательный мыслительный процесс, ваша способность производить расчеты, делать обоснованный выбор между разными вариантами и выражать мысли с помощью языка. Чувствующий мозг – это ваши эмоции, импульсы, интуиция и инстинкты. <...>

Машину сознания ведет Чувствующий мозг, потому что к действиям нас подталкивают эмоции. На самом деле действия и есть эмоции. <...>

Тем временем Думающий мозг сидит на пассажирском месте и воображает, будто полностью контролирует ситуацию. Если Чувствующий мозг – водитель, Думающий – навигатор. <...>

Как бы они порой друг друга ни ненавидели, оба наши мозга тесно связаны между собой. Чувствующий мозг порождает эмоции, которые заставляют нас действовать, а Думающий мозг подсказывает, на что эти действия лучше направить. Но ключевое слово здесь «подсказывает». Думающий мозг неспособен контролировать Чувствующий мозг, но может влиять на него – и порой очень существенно. Думающий мозг может убедить Чувствующий мозг выбрать другую дорогу к лучшему будущему, развернуться на 180 градусов, когда совершил ошибку, или отправиться исследовать те пути и места, которые раньше даже не принимались в расчет. Но Чувствующий мозг – страшный упрямец, и если ему приперло ехать куда-то, он поедет, вне зависимости от того, сколько доводов ему приведет Думающий мозг.

Как поток не образует водоворота, пока не встречает препятствий, точно так же и мы, по свойствам человеческой и животной природы, не замечаем и не вникаем во все то, что делается сообразно с нашею волею. Чтобы обратить наше внимание, необходимо, чтобы обстоятельства слагались не сообразно с нашею волею, а натолкнулись бы на какое-нибудь препятствие. Напротив того, все, что противоречит нашей воле, идет ей вразрез и противодействует, следовательно, все неприятное и болезненное мы чувствуем непосредственно, немедленно и весьма ясно. Как мы чувствуем не общее здоровье всего нашего тела, а только небольшое местечко, где жмет нам сапог, так точно и думаем мы не о сумме вполне благополучно идущих дел, а о какой-нибудь ничтожной мелочи, которая нас раздосадовала.

Мы становимся особенно внушаемыми тогда, когда вокруг полная жопа. Когда вся наша жизнь разваливается на куски, мы чувствуем, что выбрали неправильные ценности, и слепо шуруем в темноте, чтобы нащупать что-нибудь им на замену. Одна религия рушится и освобождает место для следующей. Люди, утратившие веру в духовного Бога, ищут мирского Бога. Люди, потерявшие семью, посвящают себя своему народу, своему вероисповеданию или своей стране. Люди, утратившие веру в правительство или государство, будут искать надежду в экстремистских идеологиях.

Наши сильнейшие ценности посему требуют либо приязни, либо антипатии других – чем больше людей разделяют какую-то ценность, тем активнее они сплачиваются и организуются в единое целое вокруг нее: ученые с учеными, священники со священниками. Люди, которые любят одно и то же, любят друг друга. И люди, которые ненавидят одно и то же, любят друг друга. А люди, которые любят или ненавидят разные вещи, ненавидят друг друга. Все человеческие системы рано или поздно достигают равновесия за счет слияния и выстраивания в плеяды по общим ценностям – люди тянутся друг к другу, изменяя и модифицируя свои личные нарративы до тех пор, пока они не станут одинаковыми, а их личная идентичность не станет идентичностью группы.

Быть может, вы скажете: “Но, любезный Ньютон, разве большинство людей не имеет одни и те же ценности? Ведь большинству всего-то и нужно, что кусок хлеба и безопасный ночлег”. И на это я отвечу, что вы правы, мой друг!

Большинство людей имеет больше сходств, чем различий. Почти все мы хотим от жизни одного и того же. Но все маленькие различия вызывают эмоции, а эмоции создают ощущение важности. Поэтому различия начинают казаться нам несоизмеримо более важными, чем сходства. И в этом истинная трагедия человека. Мы обречены вечно конфликтовать из-за малейших расхождений{108}.