Цитаты из книги Против часовой стрелки

Говорят: «чаша терпения переполнилась» и никогда — «разбилась».

Самые чужие - это свои чужие.

Человек одинок в своей боли, обиде и унижении.

Лучшие времена никогда не наступают.

Как странно: умершие оставляют нам свою недожитую жизнь, мы подхватываем — и живем уже не только свою, но и жизнь тех, кто ушел, только не так, как она могла бы сложиться, — кому ж это ведомо? — а так, как свою собственную, останься они с нами. Мы продолжаем с ними разговаривать, и не только разговаривать — советоваться, спорить, и ждем, что вот-вот откроется дверь — и войдет…

В старости спасает привычка. Уже не замена счастию, но защита от болезни, от неряшливости, от самой старости: важно все время держать ее позади, пусть на расстоянии шага, но не позволять обогнать.

Привычка спасает от небытия.

К невесткам, равно как и к зятьям, понятие идеала не приложимо: их недостатки принято рассматривать через увеличительное стекло, а достоинства смахивают небрежно, как крошки со стола.

Одно солнце и один воздух, чтоб дышать, и люди под солнцем такие же разные, как побеги, выглянувшие из земли: из одного рождается цветок, из другого колючки.

Так часто бывает: окружающие знают больше, чем герои событий, касающихся их одних.

У каждого свои «часы», говорил Коля. Новый день беспомощен и слеп, как только что родившийся котенок, но ты заводишь часы — и в нем оживает память о вчерашнем. Обернуться назад — поворот против часовой стрелки, — чтобы ступить вперед. Помни то, что было утром, вчера, в прошлом году: время движется вперед, отталкиваясь от памяти. У него нет другой точки опоры.

Правда и то, что ничего нельзя делать вполсилы: сколько вложишь, столько и получишь.

Ничего лучше, чем книги, люди не придумали.

Можно жить совсем без любви, но нельзя с нелюбовью в сердце.

Если знаешь зачем, можно успеть многое.

Привычка спасает от небытия.

Память - причудливый механизм, и никогда не известно, кто или что приведет его в действие.

Интуиция — не аргумент.

Взятка. Плата за стыд.

Странные какие слова, подумала она, и кто их придумал? «Перемелется — мука будет». Или мýка? Все ли можно перемолоть с таким завидным результатом?

Что ж, жизнь покажет, мука или мýка.

После войны хлеб неузнаваемо изменился, но ее вкус изменился тоже, как поменялось и отношение к хлебу: после пережитого голода хлеб стал абсолютной величиной и не подлежал критике. Хлеб — это святое.