Детский альбом. Дневник старородящей матери Ирины Лакшиной

Общие тетради советского образца с этими дневниками писательница Елена Катишонок нашла на гаражной распродаже, в коробке у самого забора – и ей их отдали бесплатно. Так ли все было?.. Не зря в эпиграфе романа – цитата из «Повестей Белкина», где Пушкин точно так же «снимает» с себя всякое авторство, надевая маску редактора и издателя. И точно так же тут мы верим автору, позволяя погрузить себя в интимный, личный текст, который Ирина Лакшина пишет в 80-е годы в СССР, в эпоху застоя. И документальн...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,2

167 оценок

5
46%
4
41%
3
9%
2
3%
1
1%

Ваша оценка

Прочитали 196Хотят прочитать 403

Рецензии

CuculichYams13 октября 2021 г.
Про материнство и детство искренне и с юмором
Буквально с первых слов книга ударила по струнам души, и стала звучать в унисон с ее мотивами. По сюжету автор находит где-то на гаражной распродаже в Америке дневники русской женщины, в которых излагается хроника примерно 5-7 лет ее материнства. Жизнеописание начинается с советского роддома с его соответствующей атмосферой, где героиню Ирину Лакшину именуют не иначе, как старородящей (т.е. ее возраст к этому моменту ориентировочно более 25 лет). Знали бы они тогда, в своих уже далеких 80-х, что все больше и больше женщины будут рожать детей ближе к 40, т.е. старородящими пришлось бы именовать добрую половину, а то и больше прибывающих на роды. Книга написана с теплым юмором, некоторой долей иронии и ничего кроме исключительно положительных эмоций не вызывает. После выписки из роддома Ирина продолжает вести дневник, повествуя о семейных буднях молодой мамы, подмечая достижения, умелки, первые шаги своих двух родившихся друг за другом дочерей. Дети умиляют своей искренностью и непосредственностью, придавая вновь услышанным словам, или уведенным событиям/действиям такой смысл, который в голову взрослому человеку никогда не придет, хотя, возможно, если отбросить все условности, и посмотреть на жизнь глазами ребенка, многое станет гораздо проще. Мы ведь и вправду с возрастом многое усложняем, выискивая какие-то смыслы там, где их нет. Искренность и непосредственность детей Ирины вызывает в душу теплую волну, а жизнеописание советского быта рождает в душе ностальгию о своем советском детстве, когда тебя за руку папа или мама водили в детский сад и ты сам тогда был тем маленьким, искренним, непосредственным существом, которое верило в волшебство, деда Мороза и безапелляционную победу добра над злом.
Книга Елены Катишонок дает возможность вернуться на некоторое время в детство, а это много стоит.
Читать далее
49
768
Peneloparostov23 сентября 2021 г.
Доктор Спок, дефицит и удалёнка в эпоху СССР
В роддом я поступала в понедельник. На вопрос: «Полных лет?..» с первого раза ответить не смогла. А кто его знает, как отвечать, если именно сегодня одна цифра сменяет другую, но только — после полудня?.. Как и положено старородящей, некоторые нужные вещи забыла дома, другие были взяты напрасно, зато поверх вещей лежал… Нет, не моток ниток со спицами, и не томик доктора Спока. Даже не более современные издания о воспитании и взращивании чад в более широком смысле — они остались дома, а взята с собой была первая часть аксёновской «Московской саги» . В общем, всё вышло почти как у героини книги, Ирины:

Перед тем как отправить в палату, сумку прошмонали будь здоров. Все белье, даже ночные рубашки, Лехе пришлось забрать домой. Книжки и тетрадку разрешили, буду конспектировать Спока [популярная в СССР книга «Ребенок и уход за ним», автор Бенджамен Спок. — Е. К.]. Выдали казенную рубашку размера на Добрыню… как его там, Никитича.
Но до конспектов у нашей «старородящей» так и не дошло: начав с советско-роддомовского бытописания, она так и не смогла остановиться, постепенно перейдя к коротеньким заметкам о том, как растёт дочка Катька. Первые слова, первые шаги, первые памперсы — не то многоразовые, не то и вовсе самодельные… И изматывающие вечные диалоги со свекровью, сводящиеся к «а вот Лёшенька в этом возрасте…»
Справедливости ради стоит отметить, что и собственную родительницу Ирина не жалует: та от воспитания внучки практически самоустраняется, и единственная родная душа, которая помогает молодой маме — это её старенькая бабушка. Муж, конечно, тоже выручает, но он постоянно на работе, и лишь иногда выкраивает время посидеть или погулять с детьми (по ходу действия у Иры и Лёши появляется вторая дочь, Анечка).
Достать одно. Купить другое. Снять на всё лето дачу. Пережить потрясение, когда твой родной детёныш обидел более слабого, потому что хотел «ударить девочку Алиночку по мордочке»… Вернуться к работе, едва оправившись от родов — потому, что зарплаты мужа едва хватает на то, чтобы покупать на базаре свежие продукты. А колготки, колготки в рубчик! Кошмар нашего детства: вечно сползали и болтались в районе коленок, потому что покупались они на вырост, а резинки растягивались ооочень быстро. Лайфхак, подсказанный Ирине подружкой: купить пару чулок, сострочить, вдеть резинку, и — вуаля!..
Описание поисков детских книжек в букинистике особенно растрогало. Ровесники должны помнить, а те кто помоложе — слышать о том, что книги тоже были дефицитом, и получить талончик на хорошее издание, не сдав предварительно гору макулатуры, было маловероятно… А самодельная «Книга Деда Мороза» (простите за спойлер!) обернулась скрытой — или намеренной? — аллюзией к «Письмам Рождественского Деда» Толкиена. Ведь известно, что семейство профессора жило небогато, и первые письма он писал скорее, чтобы оправдать несоответствие подарков ожиданиям детей, чем с намерением написать детскую книжку.
Кстати, очень удивило описание рабочих будней героини. Оказывается, «удалёнка», в отличие от секса, в СССР очень даже существовала! Или нашей героине очень повезло с начальником. Работать дома, периодически показываясь в конторе лишь затем, чтобы отдать готовую работу или получить новое задание? В начале восьмидесятых?.. Фантастика!!! Ирина периодически ворчит, что получила возможность работать дома лишь потому, что руководитель жил на даче по соседству и встретил её на пляже с коляской, но! До наступления локдауна очень немногие мои знакомые имели такую возможность, даже с учетом современных технологий. А некоторые и сейчас ездят в офис, хотя их обязанности вполне позволяют работать в режиме хоум-офиса, но что-то я отвлеклась.
Да, чуть не забыла! В самом начале есть прекрасная сцена с новорожденной Катькой, которая в роддоме проспала завтрак:

Медсестра, которая пришла забирать сытых ангелочков, укоризненно сказала мне: «Что же вы, мамочка, не догадались ее за пятку щипать?»
Когда моя спящая красавица пропустила два кормления подряд, и подошло время третьего — а она всё спит, и я уже готова была разреветься, мне советовали — сменить памперс. Даже если он чистый… Но в 1979 году с этим было туго. Да и в 1985, когда родилась сестрёнка, — тоже. Это я помню уже вполне осознанно.
Признание под занавес: вести такой «детский дневник» я тоже пыталась. Уже дома, и не в тетрадке, а на ноутбуке. Зубы, болячки, первые детские «слова». А потом поймала себя на том, что ухожу от простого фиксирования и начинаю описывать какие-то вещи с расчетом на то, чтобы дочка прочла их, повзрослев. Оправдания своих поступков, какое-то морализаторство. В общем, это оказался не мой жанр, и файл был перенесён в какую-то из самых глубоко упрятанных папок.
Ушла искать его и ностальгировать.
Читать далее
41
979
nad120419 января 2025 г.
Читала и вспоминала, вспоминала, вспоминала...
Я намного моложе автора этих записок, да и старородящей (смешно, конечно, что так называли первородящих женщин с двадцати пяти лет!) никогда не была — моя доченька появилась на свет когда мне было всего-то девятнадцать (она родилась через десять лет после первенца Ирины), но мы из одной страны и всё у нас было похоже.
Также в роддоме мы начинали записывать наблюдения за своими детишками, также штудировали Спока, также стирали и гладили с двух сторон гору пеленок — памперсов ещё не было.
И про прикорм я помню, и книжки те же читала дочке, и садик она не любила, но я , в отличии от Ирины, не имела возможности работать из дома, поэтому испытание садиком мы прошли от начала и до конца.
А самое ценное и милое — это смешные словечки, выражения и размышления маленького человечка. И, кстати, в них тоже приметы времени и нашей истории.
Вот пятилетняя дочка Ирины рассуждает:

"Когда я вырасту, у меня будет двадцать два ребенка. Старшего сына я назову Константин Устинович Черненко, второго — просто Горбачев. И оба они будут работать министрами. А потом ещё лвадцать родятся. Близнецы. И всех назову Сашами. Десять — Михайленковы и лесять — Лакшины."
Забавно и практично: и мамин-папин род продолжила, но сначала надо создать подушку безопасности и благополучия для семьи в виде Черненко и Горбачева.
С удовольствием прочитала — добрая книга, наполненная любовью и светом.
Читать далее
36
227

Все рецензии

Цитаты

July_zzz26 сентября 2022 г.
«Материнство — рискованная авантюра. Сплошные страхи.»
12
189
nad120419 января 2025 г.
Когда я вырасту, у меня будет двадцать два ребенкаю Старшего сына я назову Константин Устинович Черненко, второго — просто Горбачев. И оба они будут работать министрами. А потом ещё лвадцать родятся. Близнецы. И всех назову Сашами. Десять — Михайленковы и лесять — Лакшины
8
142
morvera26 ноября 2021 г.
"Плачет. Плачет и плачет, все более безнадежно. Проверила: сухая. Д-р Спок уверяет, что во время плача ребенок развивает легкие. Надо дать отораться, а брать на руки нельзя, чтобы не избаловать. А тут в гости зашел свекор и ринулся спасать внучку, с трудом остановили. Разъяснили про Спока. Предъявили книжку. Не убедили. "
8
65