Багровый лепесток и белый

".... Вам не достаёт нужных связей , вот я  и привела вас сюда, чтобы вы смогли их приобрести.  Человеку ничего ровно не значащему, предстоит познакомить вас с человеком, не значащим почти ничего, а другому человеку - с другим , и так далее, и так далее, пока, наконец, вы не сможете переступить потребный вам порог , став уже едва ли не членом живущей за ним семьи..."

Ни один добродетельный мужчина не позволяет себе помышлений о плоти, а добродетельные женщины о существовании ее не ведают и вовсе.

Детей и без того на свете предостаточно! Люди производят их на свет, потому что жаждут бессмертия, но они обманывают себя, ибо маленькие монстры уже не они, а совсем другие люди! Кто хочет бессмертия, должен сам добиваться его!

Время возвышает всякого, кто достоин того.

Почему нужно сволакивать вниз людей, живущих на уровне более высоком, а не поднимать до него тех, кто обитает внизу?

Украшение агнца перед убиением, как однажды сказала миссис Кастауэй, когда Конфетка отважилась спросить, что такое образование.

Что нам вздорные девчонки,
Дерзкие юбчонки!
Кто поймет красавицу такую!
Парни любят поскромнее —
Чтобы рядом с нею
Жить, ничем на свете не рискуя.

Солнечный свет вреден, от него в солдатских ранах черви заводятся. А когда нет войны, он портит обои.

Взяли бы вы лучше меня, миленький. Я тоже в литературе кое-чего смыслю. Всех великих писателей знаю. Ко мне даже Чарльз Диккенс заглядывал.

— Да разве он не помер?

— У меня он был преживехонький, дорогая.

Она всегда терпеть не могла срезанные цветы, и розы в особенности: их запах, то, как они осыпаются, увядая. Цветы, которые Конфетка способна сносить, - гиацинты, лилии, орхидеи - умирают на стеблях, до конца оставаясь единым целым.

"... Собственно говоря, детей она, пожалуй, даже и любит — при условии, что они не совсем уж младенцы, принадлежат кому-то другому и подаются малыми порциями. Особенно очаровательными бывают маленькие мальчуганы..."

Самое время поупражнять литературную мускулатуру мозга.

Терпение — добродетель, которую ждет щедрая награда

- Если бы у меня был муж, он мог посеять семя во мне, и я могла бы взрастить ребёнка.

• А где мужья берут семя, мисс?
• Сами делают. Они это умеют. А Генрих Восьмой, видимо, не очень-то умел.

...чуть красноватые, но большие, полные сострадания глаза — совсем такие, как у собаки, которой достался дурной хозяин.

Теперь он уже видит ее лицо, эта женщина, с ума можно сойти, курит сигарету, да еще и без мундштука, и если она сознает, что — по крайности, в Англии, — свой детородный орган мужчине случается увидеть во рту женщины чаще, чем сигарету, то ничем этого знания не выдает.

Стоит пепельный час ночи, вокруг все исчерна-серо и едва-едва различимо — как слова на уцелевших страницах сожженной рукописи.

Молитва это не волшебное заклятие, посредством коего человек надеется чего-то добиться, но способ благодарения, которое тот, кто отдает всего себя некоему достойному делу, возносит к Богу, стоявшему в этом деле на его стороне.

А,- произносит она. - В этом мире только и есть, что мужчины да женщины, верно? Вот и привязываешься к ним, больше-то все одно не к кому.