Иринарх Плутархов

Вот ещё Иероним Иеронимович Ясинский неоднозначный писатель, с непростой литературной судьбой. Звезда Иеронима Иеронимовича зажглась в семидесятые годы позапрошлого столетия на ниве либеральной беллетристики, но уже в 80-ые сам писатель критиковал свой литературный лагерь и писал уже куда более консервативные произведения. Иероним Иеронимович был неравнодушен к славе и его одиозный роман о критике-народовольце «Иринарх Плутархов» (1886) вызвал шумный скандал в либеральной прессе, который Иероним Иеронимович всячески разогревал, погревая руки в лучах сомнительной славы и переругивания критиков продолжалось несколько лет. В советское время большевики не тронули заслуженного пожилого писателя, который очень хотел быть нужным новой власти и кинулся писать прозу для юношества, но – не тут-то было. Умер писатель в нищете, всеми забытый в 1926 году на 77 году жизни. Наваял Ясинский очень много, но «Иринарх Плутархов» превзошёл все мои самые смелые ожидания.

Первое, что бросилось в глаза – безупречно чистый русский язык, точная метафора, тонкая ирония, мягкий сарказм, корректное использование крылатых выражений и поговорок, точное воссоздание речи каждого изображённого сословия. Это просто очень красивый и гладкий текст, ярко контрастирующий с неровными «Тайнами современного Петербурга» князя Мещерского. По фабуле крайне близок к «Обрыву» и «Обыкновенной истории» Гончарова. Текст абсолютно корректен и я откровенно не понимаю взрыва либерального негодования – на что обижаться?

Фабула. Великий человек (так своего главного персонажа на протяжении всего текста называет автор), критик столичного журнала «Рассудительность», Иринарх Лукич Плутархов приезжает к брату Егору Лукичу в деревню, расположенную в 30 верстах от Киева. Ну и наводит туману вокруг себя, занимается постоянным самовосхвалением, каждое его слово наполнено пафосом и осознанием его (слова) значимости для судеб России и Европы. Пытает своего брата и всех местных аборигенов чтением своих фельетонов. Плутархов на протяжении всего романа не сказал ни одного человеческого слова, даже во внутренней речи. Естественно, великий человек ненавидит своего мировоззренческого оппонента Ореста Ядовиткина и сам журнал «Отзывчивость». У Егора Лукича есть приятных округлых форм служанка Матрёна, с которой братья двусмысленно перемигиваются.

Сюжет. Начиная знакомиться с местным обществом, Иринарх Лукич ухлёстывает сначала за Людмилой, дочерью соседа, полковника Валашева – тихой, молчаливой, себе-на-уме барышне, которая сперва ведётся на авторитет столичного гостя, а после убеждается в его фразёрстве и начинает мягко над ним иронизировать. Затем братья едут в гости в имение Багрельских-Голынцевых, где их встречает радушная хозяйка - Меланья Петровна, выдающийся персонаж – бойкая на язык, явный консерватор, критик ветреной молодёжи, но любящая и заботливая мать и жена, окружающая добротой своих шаловливых взрослых деток и паралитика-мужа. Уж больно Меланья Петровна похожа на «обрывную» Людмилу Марковну и по праву достойно входит в мою галерею любимейших персонажей. Меланья Петровна постоянно грубо одёргивает великого человека и ставит на место, чего он не замечает и не придаёт особого значения.

И вот тут-то и появляется «змея-искусительница» Татьяна, дочь Меланьи Петровны и старого вояки-паралитика. Явно кокетничая с великим человеком, Татьяна его сурово разыгрывает, возьмёт и выкинет финт на лошади, который Плутархов не сможет повторить и его лошадь скинет, а потом позовёт на лодках кататься и скажет: «Вы что же, думаете, у нас и лодки с норовом?», - а потом лодку-то возьми и переверни. А то и вовсе начнёт кокетничать с великим тоже художником Антоном Абрамовичем Чигиринцевым. Отрывается, в общем. Пожив пару месяцев у гостеприимных соседей Плутархов собирается уезжать, но у радушных хозяев наклюкался сидящий на козлах Ефим и тарантас разбился в дребезги. Пьяного Ефима нашли спящим на дороге, полковник Валашев повредил руку, пробила голову и находилась без сознания Людмила, но всех больше «пострадал», разумеется, великий человек. И пока великий человек выздоравливал к нему «гони природу в дверь…» в окошко ныряла по ночам, души в великом не чающая, Матрёна.

Меланья-то Петровна возьми и пристыди Иринарха, тот, пристыжённый, после бессонной ночи, встал в позу – мол, невеста это моя, пусть вся Россия знает, что дворянин Иринарх Плутархов женится по любви на простой русской бабе Матрёне. Расстроенная Татьяна в слезах объяснилась в любви к Плутархову, но великий человек – кремень:

«Он заметил белый очерк маленькой ноги в цветной туфельке на высоком каблуке и вздохнул, подавленный благородством своего характера».

В самом конце книги появляется местный нигилист Петя Крохобор, двадцатичетырёхлетний молодой человек в чёрном пальто с чёрными длинными сальными волосами, с нервным тиком на лице и дефектами дикции, пропагандирующий образ свободомыслящих французских женщин среди деревенских баб и зачем-то ловящий и поедающий мух (это явный перебор, но образ занятный). И этот нигилист Петя поёт дифирамбы великому человеку и его великой жертве, чем сильно льстит Иринарху. И переехав в Санкт-Петербург и в минуты слабости, рисующий себе возможное счастье с умной образованной Татьяной, Иринарх Лукич с теплом вспоминает проявление уважения всей передовой молодёжи в лице Пети Крохобора – ему, скромному критику журнала «Рассудительность»:

«Малым довольствуются великие люди…»

Шикарный камерный роман, с небольшим количеством персонажей. Роман совсем небольшой и мне не хватило, например, описания малороссийской природы. Это прекрасная, безупречная проза, доставившая настоящий читательский катарсис. Тонкая ирония, остроумие автора не отпускают на протяжении всего текста, чего стоит, например, фельетон великого нашего критика на найденный в местной периодике «шедевр» «Во облацех». Единственное в чём «перебдел» автор – Ясинский поместил в текст романа опровержение и явный глумёж Ореста Ядовиткина в «Отзывчивости», читатель и сам бы всё прекрасно домыслил, уж больно слабое получилось опровержение. Повторюсь, это – единственный недостаток книги. Уникальный текст, яркая, не напрямую антинигилистическая проза. Браво, автор!

Антинигилистическая проза №13