Суверен

Господь устроил этот мир так, что люди должны убивать друг друга. Король это понимает и потому не боится замарать руки в крови.

Но закон всегда служил чьей-либо выгоде и будет служить ей до скончания веков.

Воистину, двор — это волчья стая, и беззащитным овечкам там несдобровать.

Люди ради денег готовы на все.

— Хорошему законнику годы не помеха, — уклончиво заметил я.

— Тот, кто пренебрегает подробностями, никогда не найдет верного ответа, — назидательно изрек я.

Мысль о том, что зачастую обстоятельства не дают законнику вершить справедливость, не выходила у меня из головы.

— Мы, законники, не можем удовлетворять все надежды и упования, — пожал он плечами. — И порой, если это необходимо, нам приходится пускаться на лицедейство.

— Мы собрались здесь, дабы защищать справедливость, — отчеканил я. — И никакие посторонние соображения не должны влиять на наше решение.

«Как же тебе не повезло, бедняга, — вздохнул я про себя. — Ты жил в своем дремучем лесу, далеко в Германии, но тебя поймали, заперли в клетку и доставили на корабле в Англию. Каждый день тебе доставались тычки и удары, разжигающие твою природную свирепость. В конце концов ты оказался на арене, полной остервеневших от злобы собак. Ты выжил, но вскоре на этой арене ты встретишь свою смерть. И все это для того, чтобы доставить удовольствие людям с каменными сердцами. Таким, как король».

Женщины, как известно, порой изрядно превосходят мужчин в жестокости.

— Графиня Солсбери была последней представительницей враждебной корою династии, — тихо произнес Ренн. — Король не стал бы ее убивать, если бы имя Плантагенетов по-прежнему не наводило на него ужас.

— Но так или иначе, последний заговор был связан с церковными реформами, — сказал я, откидываясь на спинку стула.

— И все же не только религиозные, но и политические Пристрастия северян сыграли здесь свою роль, — возразил старый законник. — Король знал об этом и потому казнил графиню и ее сына.

Подчас Господь призывает нас выполнить свой долг, и мы не вольны ответить отказом. И ради этого нам нередко приходится пренебречь собственным покоем и безмятежностью, — добавил он, вперив в меня пронзительный взгляд.

Тот, кто сумел захватить власть, никогда не расстанется с ней добровольно. Особенно если власть эта так велика, как власть короля.

Господи, есть ли что-нибудь важнее семьи?

— Вы работали на лорда Кромвеля, мастер Шардлейк, — изрек архиепископ. — И значит, вам известно, что сильные мира сего избавлены от необходимости соблюдать закон.

— Впервые встречаю человека, которому совершенно неведомо сострадание, — бросил я.

— Для того чтобы хорошо исполнять свои обязанности, сострадание мне ни к чему, — усмехнулся Редвинтер.

Принципы хороши лишь до той поры, пока они не противоречат благоразумию, Мэтью.

— Солдат, который проводил меня в лагерь, сказал, что король играет в шахматы с одним из своих камердинеров. Вот я подумал, что все это путешествие — изрядно затянувшаяся шахматная партия, в которой настоящий король пытается обыграть северных слонов и тур.