Цитаты из книги Shadow and Bone Boxed Set

— Знаешь, в чем беда героев и святых, Николай? – спросила я, закрывая книгу и направляясь к двери. – Они всегда погибают.

— И я тебя. Спасибо, что спас нас. — Всем нужно какое-то хобби. — Мне казалось, твое — самолюбование. — У меня два хобби.

— Твой друг, похоже, любит веселиться. — Он всегда был таким. Бросьте его в лагере фьерданских убийц, и через час они вынесут его на плечах. Этот цветочек расцветает везде, где бы его ни посадили. — А ты? — А вот я сорняк. — Мне нравятся сорняки. Они умеют выживать.

Все мы сыграли свою роль в наступлении конца света.

Мир меняется. И мы меняемся вместе с ним, иначе в память о нас не останется ничего, кроме пыли. 

Все великие дела начинаются с плохих затей.

- Почему с тобой всегда так много проблем?

• Мне нравится думать о себе как о восхитительной девушке с невероятно сложным характером.

– А что насчет тебя, Штурмхонд? Откуда ты? Корсар ухмыльнулся. И вновь у меня возникло чувство, что с его лицом что-то не так. – Моя мать была устрицей, – подмигнул он. – А я – жемчужина. Затем он пошел прочь, фальшиво насвистывая какую-то мелодию.

Ничто так не вредит здоровью, как доля унижения на пустой желудок.

— Хочешь врать мне – пожалуйста. Но я не стану делать вид, что верю тебе. — Почему? – поинтересовался Штурмхонд, заходя в палатку. – Это называется «быть вежливым».

— Ради всех святых! — воскликнула я. — Я уже забыла, как часто мне хочется тебя удушить. — Значит, я всё же не потерял сноровку!

... что в жизни бесконечно? Вселенная до человеческая жадность.

— Это невозможно! — Когда люди говорят «невозможно», чаще всего они имеют в виду «маловероятно».

Что я ожидала увидеть? Илью Морозова у обочины, с золотым ореолом и табличкой, на которой написано: «Ты была права, Алина. К жар-птице – туда»?

— Могла бы уже привыкнуть, что на тебя постоянно пялятся. — Как видишь, не привыкла. — Ну, если будет совсем худо, подай мне знак. Я заберусь на банкетный стол, задеру юбку на голову и пущусь в пляс. Вряд ли после этого на тебя хоть кто-то обратит внимание.

— Кстати, о чём вы с ним разговариваете? — Ни о чём особенном. О жизни. О любви. О температуре плавления железной руды. На самом деле он давольно забавный, когда позволяет себе таким быть. — Правда? — Мне так кажется. — Он исправится. Давид просто стеснительный. — Может, мне стоит лечь на стол в мастерской и подождать, не вплавит ли он что-нибудь в меня? — Уверена, так и начинаются все великие романы.

Только ты мог узнать о неминуемой смерти и сказать на это "ладно".

- Сирота! - довольно воскликнула королева. - Как чудесно! Я бы не описала факт, что мои родители мертвы, "чудесным", но поскольку сказать мне больше было нечего, я буркнула:

• Спасибо, моя королева