Тогда они вернулись

Небольшая повесть (или большой рассказ?) про девочку по имени Валерка и мальчика по имени Пашка. Волей мистического случая они отправляются в необычайную страну, чем-то напоминающую Страну Чудес, и застывшую во времени, словно прошлое в сериале "Лангольеры". В этой удивительной стране случается всё, что ты пожелаешь, осознанно или не очень. Как по мне, это похоже на осознанное сновидение, и я бы даже сказал, что именно осознанное сновидение автор и описывает, если бы не участие двух персонажей, пусть один из них и не главный герой.

Сразу обозначу два несущественных минуса, а потом пробегусь по плюсам.

Первое. По изданию. Плохо поработал, или совсем не работал корректор. В книге попадаются ошибки, которые сам писатель мог не замечать из-за замыленного глаза, но которые должен замечать корректор. Вроде "придти", или пропущенного мягкого знака в "ться". Много пропущенных запятых, кое-где кривоватое согласование подчинения между предложениями, попадались места, где ритм спотыкался, из-за чего тяжело было воспринимать смысл.

Второе. Финал получился ниочёмный. Да, это не сон собаки, но как будто бы всё путешествие свелось к тому, что девочка хотела собаку и не могла признаться родителям. Попахивает Бёртоновской "Алисой в Стране Чудес", или другой интерпретацией, в которой у Страны Чудес чисто функциональная роль: воспитать, образумить, научить. Тут так же. Хочется спросить автора: ради чего это всё было? Приключения, глубокие пещеры, Дно? Нет, вполне возможно я не вижу каких-то очевидных символов, тогда ткните носом пожалуйста. Пока-что мне представляется, что книга должна была иллюстрировать сепарацию ребёнка от родителей, и если я прав, на это указывают слова в первом предложении: "Валерка началась с того, что три дня прожила на работе у родителей". Собственно, и финал тогда становится более ясным, хотя и не понятно, причём тут собака.

Ладно. Опустим пока понимание, потому что книгу я обязательно ещё не раз перечитаю, и тогда скорее всего напишу более вразумительный отзыв. Точно знаю, что не вполне уловил и половину написанного, потому что при прочтении только и делал, что восхищался поэтическим языком автора.

Вот уж ради чего стоит прочитать "Тогда они вернулись", так это ради языка. Вы только почувствуйте:

На дальней стене в огромной рабочей комнате родителей висел череп некрупного мамонта. Бивни из него вынули, лобная косточка почти полностью раскрошилась, и всё же ископаемое ещё казалось несокрушимым. Прямо под его челюстью — красное кресло, преклонившее колено. На нём не сиделось, оно чахло под грудой недочитанных книг. Их страшно трогать: быть может под обложками, между неплотно сжатых страниц, ещё трепещут бабочки папиных мыслей, пойманные ловкими писателями за крылья.

"Бабочки папиных мыслей, пойманные ловкими писателями за крылья" — это потрясающе! Чистой воды поэзия, стихи в прозе. При этом такой ровный умиротворяющий ритм. При этом наполненные солнцем, теплом и детством образы. Если вам когда-нибудь снились светлые сны, вы сразу уловите нотки приятной ностальгии. И несмотря на некоторые уколовшие лично меня моменты, книга мне кажется просто-таки образцом соцреалистического искусства. Воспевание человечности, чистоты детства и дышащей жизнью молодости.

Читать "Тогда они вернулись" было чертовски приятно. И по-хорошему завидно. Мне бы так работать со словом, так лить фигуры, так чертить образы. Обязательно прочитаю у Анатолия что-нибудь ещё. Начну с бесплатных книг, потом заплачу за платные.

Мир, нарисованный в книге, — живой, хотя и как-будто мёртвый. Тут я возможно уловил правильно, и дети путешествуют не столько по какой-то Стране Чудес, сколько по миру написанных и ненаписанных картин. Картин, которые писали родители Валерки, картин, которые хотела бы написать она сама, и картин, которые хотел бы написать Пашка. Но тогда не совсем ясен символ "дна". Пока что я читаю это "дно", как падение в кроличью нору, что было в "Алисе", и что по сути стало метафорой перехода на изнанку реальности. Если трактовать, как сепарацию, как своего рода эмансипацию, то такая изнанка реальности означала бы взрослую жизнь.

Мне понравилась мифология этого расползающегося на лоскуты, филлиподиковского мира. Реальность, которая ускользает, и которую населяют существа такие же зыбкие и эфемерные: собственные аватары ребят и наделённые их личными качествами или представлениями персонажи. Русалка, которая не русалка, Шурале, который не вполне Шурале. Вот и сестра Валерки — не настоящая её сестра, а сложившийся в голове Валерки образ сестры. Он действует, как настоящая сестра в привычных обстоятельствах, в рамках, в которых Валерке удалось этот образ запечатлеть, но как только сестра выходит за рамки, она перестаёт быть настоящей сестрой, она ведёт себя не так, как вела бы, будь она настоящей.

Я полагаю, что все эти образы — это осознанные, или не очень, аллюзии и интерпретации. Но разгадать их тяжеловато без того пласта, багажа знаний, который есть у автора. Быть может, когда я прочту подходящие книги, сказки, мне эти образы ещё откроются, а пока я могу только восхищаться ими как самостоятельно созданными картинками, рисунками, и угадывать глубину.

Название книги тоже кажется мне знакомым. То ли это реверс какой-то старой советской книжки, то ли прямая отсылка. Я честно пытался погуглить, поискать что-то похожее у Другаля (которого мне этот рассказ напомнил), но пока ничего не нашёл. Спрашивать у чата джипити о таких вещах бесполезно, он точно наврёт.

Если кто-то знает, к чему отсылка, есть ли она вообще, напишите в комментарии. Очень интересно. Может и сам Анатолий наткнётся на отзыв и ответит на мои вопросы. Заранее спасибо.

Ну и, спасибо Анатолию за прекрасные полтора часа, которые подарили мне ощущение детства, солнца и Июля — жаркого, как поезд.