Ведьма в шоколаде

Наконец результат умостился на прилавке. На ручку корзинки я повесила кокетливый бантик. Ну, чтобы было понятно, что торт праздничный. Потому что по пучеглазой селедке с выпученными виноградными глазами сразу и не скажешь, что она мало того, что на день рождения едет, так еще и торт.
Зато у селедки была кокетливая кружевная юбочка, которую я по праву считала своим наивысшим кулинарным достижением. А уж какие чешуйки! Кремовые, ажурные, вку-у-усные! Угощайтесь, дорогие заказчики. Претензии по торту не принимаются – вы же мне портрет именинницы не давали, а я художник, я так вижу. Спросите любую женщину – мы всех конкуренток видим именно так. И это я еще приукрасила, праздник все-таки.

Фрейлина извлекла из расшитой стеклярусом сумочки несколько монет и протянула мне. Я взяла только одну и полезла в ящик, искать сдачу.
– Нет-нет, Дейзи, все остальное для вас.
– О, не стоит…
– Кексик, не спорь! – прошипел Фолкрит. – Это же фрейлина! Мало того, что ты ее своей ерундой соленой накормила, так еще обидеть хочешь?
Пришлось взять монеты и поблагодарить. Пауза затягивалась, фрейлина зачем-то рассматривала меня (я даже в зеркало Крина извернулась посмотреть, дабы выяснить, не застряла ли у меня в зубах петрушка с ужина). Потом словно очнулась:
– Что ж, мне пора.
Она прошла к выходу, но у самого порога обернулась:
– Дейзи… я буду устраивать завтрак для обсуждения деталей церемонии. Могу попросить вас прийти?
Мы с Дрэвисом в кои-то веки сошлись во мнении – дружно открыли рты.

Что-о-о?! Я задохнулась от возмущения! Он уже вообразил себя моим родственником?
– Кексы! – рявкнула я. – В атаку!
Магии было совсем чуть-чуть, зелье почти выдохлось, но кексам хватило сил приоткрыть шоколадные мордашки и грозно зарычать. Реального урона не нанесут, но вот перепачкать костюм с иголочки могут в легкую.
Дрэвис благоразумно предпочел держаться подальше. Он наблюдал, как я убираю посуду в лавку, и даже не предложил помочь со столами. Удостоился мрачного взгляда с непрозрачным обещанием скорейшей мести и в итоге смылся. Наверняка успокаивать взбешенную невесту. Готова сожрать свою шляпу – они представляли себе эту дегустацию немного иначе.
Должно быть, предвкушали, как хозяевами жизни пройдут по улице, мимо вынужденной раздавать какую-то ерунду Дейзи. Но что-то пошло не так.
– Поздравляю, – усмехнулся Крин. – Только теперь за ними ответный ход, и вряд ли они его упустят.
– Что-нибудь придумаю. Сара больше не сможет мне навредить, все, что могла, она уже забрала. А Дрэвис… с ним пободаемся.
– Что ж, хотя бы развлечениями на ближайший год я обеспечен. И что теперь будешь делать?
– Торговать. – Я пожала плечами. – Вон сколько заказов.
Я сунула в рот одинокий орешек, выпавший из печенья.

– Не слишком легкомысленно? Мне кажется, я смотрюсь, как выпускница школы.
– Ты и есть выпускница школы, ты первый курс закончила. Не пытайся казаться той, кем не являешься. Тебе идут эти вещи, так что блистай.
– И откуда ты такой умный, – пробурчала я.
– Когда-нибудь расскажу, – последовал ответ.
Я оживилась:
– Правда? А когда?
– Когда захочу. Уже время. Не опаздывай, Кексик.
– Я не кексик! – крикнула, спускаясь по лестнице.
– Хозяину скажи!
Минута в минуту появился Уиллторн. Мелькнуло даже нехорошее подозрение, что он воспользовался каким-нибудь порталом или чем-то таким. Невозможно же ступить на порог одновременно с секундной стрелкой, приблизившейся к нужному делению.
Мне вручили красивый букет из темно-синих лилий.
– Потрясающе выглядите, Дейзи, – улыбнулся мужчина.
В этот раз он выбрал темно-синий костюм. Небрежно расстегнутый пиджак придавал облику Уиллторна некую изысканность. Он был одновременно привлекательными и явно богатым мужчиной и свойским парнем, рядом с котором можно не бояться схватиться не за ту вилку за обедом.
Уиллторн с любопытством рассматривал лавку, пока я бегала ставить цветы в вазу и мучительно придумывала, куда бы их водрузить, чтобы не трясли пыльцой на еду.
– Милое место. Ты работаешь здесь одна? Без выходных?

Сварливость? Что такое, в сущности, сварливость?

Первое — это раздражение. Насыпала в колбу пепла из вулкана Годморстена. Пепел символизирует разрушение, а в сочетании с турью — внутренний огонь, пожирающий все светлые чувства.

Второе — это активность. Движение, крик, упреки! По идее, движение означает соль, но мы же не для сварливости зелье варим, а против. Значит, сахар и немного цветков ромашки.

Поставила колбу на медленный огонь и задумалась. Если соль я заменила антонимическим ингредиентом, то пепел надо отменить иначе — нейтрализатором. Наверное, вода сойдет. Обычный пожар тушат водой, так почему внутренний не поддастся?