Человек, который был Четвергом

– Из пяти здешних богачей, – сказал он, – четверо просто мошенники. Думаю, именно такой процент повсюду.

Самый сильный эффект в ораторском искусстве – неожиданная перемена голоса.

Если долг и веру уничтожат, уничтожат их богачи.

Трость со шпагой обратилась в рыцарский меч, фляжка -
в прощальный кубок. Ведь и бесчеловечные бредни наших дней связаны с
чем-нибудь простым и старым; приключения могут быть безумными, герой их
должен быть разумен. Дракон без святого Георгия даже не смешон. Холодный
пейзаж обретал красоту, когда в нем был человек, похожий на человека.
Ярко-черные дома у реки казались впечатлительному Сай-му пустынными, как
горы на луне. Но и луна поэтична лишь потому, что на ней виднеется человек.

Больной старик не может быть такой развалиной, как молодой актер в расцвете сил.

– Я не знаю занятия, – сказал Сайм, – для которого достаточно одной готовности.
– А я знаю, – сказал начальник. – Мученики. Я приговариваю вас к смерти. До свидания.

Вор почитает собственность. Он просто хочет ее присвоить, чтобы еще сильнее почитать.

Вы только и видите, что дерево в свете фонаря. Настанет ли тот день, когда вы увидите наконец фонарь в свете дерева?

Кстати сказать, женщины эти вели себя очень странно. Исповедуя передовые взгляды и принципиально протестуя против мужского первенства, они покорно слушали мужчин, чего от обычной женщины не добьешься.

Бейся с тем, кого боишься. Помните старый рассказ об английском священнике, который исповедовал на смертном одре сицилийского разбойника? Умирая, великий злодей сказал: «Я не могу заплатить тебе, отец, но дам совет на всю жизнь — бей кверху». Так и я говорю вам, бейте кверху, если хотите поразить звезды.

Бедные бывают мятежниками, но не бывают анархистами. Кому-кому, а им нужна мало-мальски приличная власть. Они вросли корнями в свою страну.

Все твердили, что даже походка у меня честная, и сзади я похож на свод законов.

"Do you understand," said the other, "that this is a tragedy?"

"Perfectly," replied Syme; "always be comic in a tragedy. What the deuce else can you do?

Through all this ordeal his root horror had been isolation, and there are no words to express the abyss between isolation and having one ally. It may be conceded to the mathematicians that four is twice two. But two is not twice one; two is two thousand times one. That is why, in spite of a hundred disadvantages, the world will always return to monogamy.

His eyes were alive with intellectual torture, as if pure thought was pain.

Необычно и ценно попасть в цель; промах – нелеп и скучен. Когда человек, приручив стрелу, поражает далекую птицу, мы видим в этом величие. Почему же не увидеть его, когда, приручив поезд, он попадает на дальнюю станцию? Хаос уныл, ибо в хаосе можно попасть и на Бейкер-стрит, и в Багдад. Но человек – волшебник, и волшебство его в том, что он скажет «Виктория» и приедет туда. Мне не нужны ваши стихи и рассказы, мне нужно расписание поездов!

Тогда он попробовал сразиться со мной на поприще мысли. Но я победил его простым приемом. Когда он изрекал что-нибудь такое, чего никто, кроме него, не мог понять, я отвечал то, чего не понимал и сам.

– Анархия и творчество едины. Это синонимы. Тот, кто бросил бомбу, – поэт и художник, ибо он превыше всего поставил великое мгновенье. Он понял, что дивный грохот и ослепительная вспышка ценнее двух-трех тел, принадлежавших прежде полисменам.

The first was the old fear that any miracle might happen, the second the more hopeless modern fear that no miracle can ever happen.

Syme was subject to spasms of singular common sense, not otherwise a part of his character.