Алеф

Он смутно ощущал, что прошлое - та материя, из которой создано время, поэтому-то оно тут же обращается в прошлое.

Беглец не прячется в лабиринте. Не сооружает лабиринт на высоком берегу, алый лабиринт, издали заметный морякам. Его не стоит воздвигать, потому что вселенная - лабиринт уже существующий.

Сегодня на землю нисходит безжалостная эпоха. Её выковали мы - мы, павшие первыми. Разве дело в том, что Англия послужит молотом, а мы - наковальней? Главное, на земле будет царить сила, а не рабий христианский страх. Если победа, неподсудность и счастье не на стороне Германии, пусть они достаются другим. Да будет благословен рай, даже если нам уготован ад.

Его изначальный метод был относительно прост. Изучить испанский язык, вновь проникнуться католической верой, воевать с маврами или с турками, позабыть европейскую историю с 1602 по 1918 год, стать Мигелем Сервантесом. Пьер Менар взялся за эту затею (я знаю, что он почти свободно владел испанским семнадцатого века), но потом от нее отказался как от слишком простой.

(Пьер Менар, автор "Дон Кихота")

Абу-аль-Касим рассказывал, что он достиг областей империи Син (то есть Китая); его враги, с той особой логикой, какую порождает ненависть, клялись, что нога его не ступала на землю Китая, но также - что в храмах той страны он хулил Аллаха.

Мы пожертвовали не просто жизнью: мы пожертвовали судьбой любимой отчизны. Пусть другие клянут и плачут; моя радость в том, что наша жертва не знает пределов и не имеет равных.
Сегодня на землю нисходит безжалостная эпоха. Ее выковали мы, мы, павшие первыми. Разве дело в том, что Англия послужит молотом, а мы - наковальней? Главное, что на земле отныне будет царить сила, а не рабий христианский страх.

Мир погибал от засилья евреев и порожденного ими недуга - веры в Христа: мы привили ему беспощадность и веру в меч.

Быть может, следовало бы сказать, что Аврелиан беседовал с Богом и что Бог так мало интересуется религиозными спорами, что принял его за Иоанна Паннонского. Однако это содержало бы намек на возможность путаницы в божественном разуме. Вернее будет сказать по-иному: в раю Аврелиан узнал, что для непостижимого божества он и Иоанн Паннонский (ортодокс и еретик, ненавидящий и ненавидимый, обвинитель и жертва) были одной и той же личностью.

Говорили они также, что не быть злодеем - сатанинская гордыня...

Другие гистрионы считали, что миру придет конец, когда исчерпается число его возможностей, и, поскольку повторений быть не может, праведник должен исключить (то есть совершить) наигнуснейшие дела, дабы таковые не запятнали будущего и дабы ускорить пришествие царства Иисусова.

Изложить происшествие - значит перестать быть действующим лицом и превратится в свидетеля, в того, кто смотрит со стороны и рассказывает и уже ни к чему не причастен.

Пока длятся раскаяние, длится вина.

Люди не могут жить без героев.

вечность – то есть полное знание всего, что будет, что есть и что было в мире (Смерть и буссоль)

Сны - это глубокие темные
воды, в которые можно погрузиться.

Время не восстанавливает то, что мы утратили: вечность хранит это для райского блаженства, но также для огня адова.

Экстаз не выразишь с помощью символов; один может узреть Бога в проблеске света, другой - в мече, третий - в кольцевидных лепестках роз.