Бронзовые звери

Но сейчас Лайла повзрослела и понимала, что боль и есть настоящее чудо. Боль была пронзительной, яркой чертой между жизнью и смертью.

Северин отнял его мечты и обернул их против него. Он обещал, что Энрике всегда будут слышать, а затем заставил его умолкнуть. Он воспользовался его дружбой, испытывая ее на прочность, пока не сломал ее, а Руслан собрал обломки и превратил в оружие.
И вот так Энрике оказался в таком положении: абсолютно потерянный и совершенно точно не на своем месте.

– Хочу сказать, что когда я ложусь спать, то мечтаю о ком-то, кто знает, на какой стороне кровати мне нравится спать больше, кто сидит напротив меня в счастливом молчании, кто спорит со мной, какие блюда лучше подать в тот или другой номер, – тихо сказала Лайла. – Кто-то, чья любовь подарит мне ощущение того, что я дома, а не будет похожа на непреодолимые препятствия какого-то лабиринта, словно жизнь в каком-то мифе. Кто-то, чья любовь безопасна… Ты понимаешь, что это такое?

Впервые с момента появления Руслана Зофье не нужно было считать предметы, чтобы унять накатывавшую на нее панику.  Неизвестные не исчезали, но теперь они не казались столь внушительными. Или, возможно, ее вера в себя стала крепче. Неизвестные всегда будут появляться и исчезать, а Зофья навсегда останется светом. Однажды она нашла свою дорогу во тьме. И сможет сделать это снова.

Спустя годы она по-прежнему верила в слова отца. Она помнила об этом великом, неизвестном уравнении после смерти родителей, когда ее выгнали из института, когда заболела Хела.
Это была не несправедливость, а всего лишь достижение баланса.
Только и всего.
И ей не надо было видеть или понимать это уравнение, чтобы верить в его силу.

Зофья знала, что другие считали Энрике слишком многословным, но ей нравилось его слушать. Энрике видел мир по-другому, и порой, когда он учил ее чему-то новому, мир словно чуточку менялся для нее.

– Применяю на практике новые хобби, – сказал Энрике. – Мрачные раздумья, драматические прогулки… Еще собираюсь испробовать вздохи огорчения.
– Звучит, как отличное времяпрепровождение, – заметил Северин. – Я преуспел в мрачных раздумьях, на случай, если тебе нужны наставники.
– Как великодушно с твоей стороны.

Будь светом в этом мире, Зося, потому что здесь может быть очень темно.

Мне нравится размышлять о божественном, как о каком-то неизвестном факторе. Думай о вселенной, как о бесконечном уравнении. Возможно, вещи, которые добавляются, а затем исчезают, например, новые братья и сестра или потерянные дома и страны, возможно, они всего лишь часть баланса этого уравнения, сумма того, что мы не способны увидеть.