Отзывы о книге Jugend

«Я начала жаждать этого сердечного единения с другим человеком под названием “любовь”. Я жажду любви, не зная, что это. Я верю, что повстречаю ее, как только съеду из дома. И мужчина, которого я полюблю, будет не таким, как все».

⠀ Во второй и самой любимой моей части «копенгагенской трилогии» Тове Дитлевсен – в «Юности» – действия и сюжета становится уже больше, а чувство недоговоренности пропадает, ведь при взрослении по ощущениям тоже все ускоряется. Мрачность первой части здесь уходит, уступая место даже юмору. ⠀ Но если настроение «Детства» можно было назвать тоской, то настроение второй части — трепет. Трепет новых ощущений, опыта, предвкушение изменений. И, конечно, обычно все это связано с первой влюбленностью. У Тове же настоящей первой и сильной любовью становится творчество. Именно ради него она готова не спать ночами, сидеть в холодной комнате, отгородиться от друзей, а ответа от редактора ждать как весточки от возлюбленного. Увы, в своём поэтическом стремлении девушка одинока. Отец относится к ее стихотворениям как к полезной забаве, сравнивая их чуть ли не с кроссвордами, брат лишь обеспокоен, будет ли оплачиваться такое увлечение, а все близкие по духу люди внезапно умирают. ⠀ И да, про название. Казалось бы, почему «Юность», а не «Отрочество», как, например, у Толстого? Ведь в начале книги героини нет даже восемнадцати, то есть она ещё подросток. Но позже становится ясно – все верно. Несмотря на весь свой мятущейся «девичий нрав», Тове здесь уже очень взрослая душой. А как известно, этапы нашей жизни по сути определяются не реальным возрастом, а состоянием души. Так, и в пятнадцать лет можно быть уже взрослым, и в тридцать быть еще ребенком. ⠀ Эта зрелость героини проявляется прежде всего через ее способность любить. Она умеет разглядеть в человеке именно человека, а не его внешность, возраст или что-то ещё: «ему необязательно быть молодым и совсем не обязательно быть особенно красивым». Ее любовь – это любовь уважения. Обычно к такому чувству люди приходят в более поздние годы. ⠀ «Юность» – светлая, чарующая история взросления, рассказанная с невинностью и прямотой молодости. Советую всем, кто ищет себя, стремится, ошибается, снова стремится и, конечно же, мечтает.

Это вторая книга в серии «Копенгагенская трилогия» датской писательницы Тове Дитлевсен.  О первой я уже написала, решив еще тогда, что дочитаю всю трилогию.

Сюжет: Тове приходится рано оставить учёбу, чтобы начать себя обеспечивать. Меня возмущала и поражала наглость ее матери которая с дочери требовала деньги за проживание в квартире. Сама мать при этом сидит дома. Может у них это норма? Одна низкооплачиваемая работа сменяет другую. Девочка не очень трудолюбива и не многое умеет в принципе. Наивность граничащая со странностью - просто комбо. Её юность — «не более чем простой изъян и помеха», и, как и прежде, Тове жаждет поэзии, любви и настоящей жизни. Она знакомится с людьми из издательства, продолжает писать стихи, при том выдуманные, хотя ее окружение считает, что пишут в основном исходя из своего жизненного опыта. Пока Европа погружается в войну, она сталкивается со вздорными начальниками, ходит на танцы с новой подругой, снимает свою первую комнату и остаётся полной решимости в своём стремлении к независимости и поэтическому признанию.  Роман можно расценивать как автобиографический, о становлении поэтессы. Вот интересно, чем же всё закончится?

#ТовеДитлевсен #Юность #прочитано #книги #роман #автофикшн

"Как же я рада, что встретила вас, говорю я в ответ. Кажется, когда вы рядом, ничего плохого не может произойти. Когда я у вас, не верится, что на носу мировая война."

Возможно, всему виной описание книги, но ожидание нарастающего краха совершенно не оправдалось. Чувствовавшая себя всё детство неудачницей Тове расцветает и начинает уже ценить свою инаковость, держаться за неё и лелеять. И верится, и жалеется всё меньше. Ведь если в "Детстве" Тове предстала перед нами брошенным на произвол судьбы, незащищенным, не чувствующим любви ребенком, то здесь мы видим девушку, которая каждый квартал увеличивает свой доход на новой работе, живёт отдельно и прекрасно может себя обеспечивать, несмотря на все треволнения по этому поводу. Да и стихи её уже берут на рассмотрение и вовсю публикуют. Все мечты, даже те, что не были озвучены, обретают реальное воплощение, и это во время второй мировой войны!

"Я из тех, кто не интересуется политикой", заявляет нам Тове, "моя жизнь занимает меня куда больше общемировой". Пусть так. Кажется, вся Дания в этом состоянии. На фоне где-то далеко появляются и исчезают народные дружины, единичные добровольцы идут прощаться с жизнью, а девушки и юноши здесь ходят на танцы, встречаются, влюбляются, переживают свои лучшие годы. И в этом нет ничего предосудительного, ведь так оно тоже бывает. С головой окунуться в свою жизнь, только чтобы не видеть и не слышать нагнетающего ужаса вокруг.

Но я искренне не понимаю, как поэтесса может не откликаться на этот ужас каждой своей клеточкой кожи, ведь её чувствительность и эмоциональность не раз нам подчеркивается, выделяется, как нечто уникальное, отличающее от других, простых, толстокожих, обыденных. Как она может не чувствовать приближающееся горе и никак не реагировать на него, будучи всё ещё ранимым ребенком, которого волнуют стихи и заставляют плакать фильмы. Это остается для меня загадкой.

В целом, это неплохое произведение, читающееся на одном дыхании. Искренность каждого абзаца зашкаливает, и тебя будто накрывает с головой бушующая юность поэтессы, полная надежд и событий. Такой будничный формат вечерних посиделок действительно заставляет забыть о годах происходящего. Возможно, это и было одной из целей "Копенгагенской трилогии".

Ох, как мне отзывается эта книга Тове. Причем это не про ситуации из её жизни, а про выводы, к которым она приходит. Что краткая юность, так же как и безрадостное детство, это навязанное время жизни, которое просто надо пережить, перетерпеть.

Даже юность — она временна, хрупка и не вечна. Ее нужно преодолеть, и ничего более.

И самое главное, самое страстное желание - отделиться от своей семьи, заполучить свою комнату, стол и стул, и дверь, которую ты можешь закрыть и остаться в одиночестве. Сама с собой. Тове это было нужно, чтобы писать. Но мне, как и многим остальным, простым смертным, тоже нужно было это уединение.  И Тове напомнила мне вот эту жажду своего дома, своего человека, своей жизни. Это стремление стать отдельным - взрослым человек. Стряхнуть с себя навязанную роль ребенка-несмышленыша и заявить о себе миру.