Исповедь, или Оля, Женя, Зоя

...земной шар - плохое место для искусства. Земля велика и обильна, но писателю жить в ней негде. Писатель - это вечный сирота, изгнанник, козел отпущения, беззащитное дитя... Человечество разделяю я на две части: на писателей и завистников. Первые пишут, а вторые умирают от зависти и строят разные пакости первым.

Вы, конечно, знаете, мой друг, что я писатель. Боги зажгли в моей груди священный огонь, и я считаю себя не вправе не браться за перо. Я жрец Аполлона... Все до единого биения сердца моего, все вздохи мои, короче - всего себя я отдал на алтарь муз. Я пишу, пишу, пишу...

— Вы отдали бы свою дочь, если бы таковая имелась у васъ за человека, который позволяет себе в обществе заниматься отрыжкой? А? Что-с?
— Отдал бы...— пробормотал я.
— Напрасно-с!

Жилы надулись на моих висках, слёзы брызжут, и ворочается печень...

Не успел мой язык выкарабкаться из этой чуши...

Нет, ты не освистанный! Ты не освистал себя, а... объикал!

И мы в один прекрасный день... погибли.

Было восхитительное июньское утро. Небо было чисто, как самая чистая берлинская лазурь. Солнце играло в реке и скользило своими лучами по росистой траве. Река и зелень, казалось, были осыпаны дорогими алмазами. Птицы пели, как по нотам...

Я погиб, погибаю и буду погибать от завистников. Они испортили мою жизнь. Они забрали в руки бразды правления в писательском деле, именуют себя редакторами, издателями и всеми силами стараются утопить нашу братию.

Болван! Он не знает того, что органы, производящие икоту, не находятся в зависимости от волевых стимулов.