Кто за главного?

Философ Джанет Рэдклифф Ричардс утверждает:
…Многие люди признают, что рассуждения о свободе воли и единоличной ответственности доказывают, что никто не может, по сути, заслуживать наказания. ‹…› А раз так, то наказание не может быть обосновано с позиции воздаяния – что оно полностью заслужено, – но только с позиции консеквенциализма – что оно необходимо для сдерживания антисоциального поведения устрашением.
Если мы поймем, что у нашего желания заставить страдать человека, который прямо или косвенно причинил нам вред, есть веские эволюционные основания, тогда мы сможем объяснить себе свои сильные чувства относительно справедливости возмездия, не допуская, что они есть признак моральной истины. ‹…› Мы, возможно, сумеем признать свои чувства, взывающие к возмездию, глубинным и важным аспектом нашего характера (и потому отнестись к ним серьезно), не поддерживая их как указание на истину, и, исходя из этого, сможем начать переосмысление нашего отношения к наказанию {268} .
Впрочем, далее она говорит, что понятия не имеет, как это сделать.

Вот что наш мозг делает весь день напролет. Он берет информацию от разных своих отделов и из внешнего мира и соединяет ее в историю. Он также учитывает сигналы, исходящие от тела, как показывает следующий классический эксперимент.

Гормон адреналин, или эпинефрин, выделяемый надпочечниками, активизирует симпатическую нервную систему, повышая частоту сердечных сокращений, сужая кровеносные сосуды и расширяя дыхательные пути, благодаря чему мозг и мышцы получают больше кислорода и глюкозы. Он вызывает дрожание рук, покраснение лица, учащенное сердцебиение и беспокойство. Наше тело выделяет его в самых разных обстоятельствах: в уже упоминавшейся реакции борьбы или бегства и в других кратковременных стрессовых реакциях, спровоцированных опасностью (падением с лодки в бурную воду), возбуждением (как перед выходом на сцену вашего любимого исполнителя) или разными раздражителями, например громкими звуками, жарой и другими внешними стрессогенными факторами вроде вашего начальника. В 1962 году Стэнли Шехтер и Джерри Сингер из Колумбийского университета провели эксперимент (в котором использовалось введение в заблуждение, а потому сейчас он уже не был бы дозволен), доказывающий, что эмоциональные состояния определяются комбинацией физиологической активности и когнитивных факторов8. Участникам эксперимента сказали, что им сделают инъекцию витаминов для исследования их влияния на зрительную систему, но на самом деле им вкололи адреналин. Части испытуемых сообщили, что инъекция витаминов может вызвать побочные действия, в частности учащенное сердцебиение, тремор и покраснение, а другим — что побочных эффектов нет. После укола они общались с помощником экспериментаторов, который своим поведением демонстрировал либо благодушие, либо злость. Те испытуемые, которым сообщили о возможных побочных эффектах укола, приписывали свои симптомы, например учащенное сердцебиение, действию витаминов. В то время как остальные относили свое вегетативное возбуждение на счет окружающей обстановки. Те, кто был с благодушным помощником экспериментаторов, говорили, что находятся в приподнятом настроении, а кто был с сердитым — испытывали злость. Таким образом, имелось три разумных объяснения физических симптомов, однако только одно было правильным — действие адреналина. 

Эти результаты в очередной раз показывают, что люди склонны находить объяснения событиям. Когда мы возбуждены, то стремимся выяснить почему. Если есть очевидное объяснение, мы его принимаем, как сделала группа, которой сообщили о воздействии эпинефрина. Когда же тривиального объяснения нет, мы придумываем другое.

Наш мозг создал нейронные сети, которые позволяют нам благополучно развиваться в социальном контексте. Даже младенцами мы выносим суждения, делаем выбор и основываем свое поведение на действиях других. Людям, которые нам мешают, мы предпочитаем тех, кто готов нам помогать или хотя бы не вредит. Мы понимаем, когда другому нужна помощь, и охотно помогаем из альтруистических побуждений. Наша обширная система зеркальных нейронов дает нам возможность понимать намерения и эмоции других людей, а модуль интерпретации на основании этой информации создает о них теории. Тот же модуль мы используем, чтобы сочинять историю о самих себе.

Великий социальный психолог Флойд Генри Олпорт сказал: “Общественное поведение — это <...> высочайшее достижение коры головного мозга”33. Он был прав. Задумайтесь об этом на минуту — и вы осознаете, что наше внимание направлено в основном на социальный мир, который отнимает колоссальное количество времени и энергии. Когда в последний раз вы не думали о чем-то социальном? Вас не должно удивлять, что большинство ваших размышлений связано с другими людьми: “Почему они так поступают?”, “О чем она думала?”, “Больше ни одной встречи!”, “Когда они поженились?”, “Нравлюсь ли я ему?”, “Я должна пригласить их на ужин”. И так до бесконечности. Это может свести с ума! Все эти социальные мысли отражаются в наших разговорах. Вспомните беседы по мобильному телефону, которые вы нечаянно услышали. Хоть раз речь шла о физике элементарных частиц или доисторических каменных топорах? Николас Эмлер, специалист по социальной психологии, проанализировал содержание разговоров и обнаружил, что в 80-90% случаев они о конкретных именах и знакомых людях, то есть социальные разговоры о том о сем. Мы — социальные до мозга костей животные.