Цитаты из книги Apples Never Fall

Это была семейная традиция – пробовать яблочный крамбл везде, где его подавали, в почти утраченной надежде когда-нибудь наткнуться на такой прекрасный, как готовила мать Стэна. Это было ее фирменное блюдо, как шоколадные брауни у Эми. У всех, кроме Джой, затуманивались глаза, когда они ели яблочный крамбл, и все говорили: «Не такой вкусный, как у бабушки», – тогда как Джой про себя думала: «Еще бы, старая кошелка так и не поделилась рецептом. Однажды кто-нибудь найдет недостающий ингредиент, и тогда она будет по-настоящему мертва».

На выжженной солнцем траве лежали четыре зеленых яблока, которые, видимо, выкатились из опрокинувшейся велосипедной корзинки.
Семейство черных мясных мух заняло места на серебристых спицах велосипеда, насекомые сидели абсолютно неподвижно, словно мертвые.
Машина, «Холден V8 Коммодор», подрагивающая в ритме рока восьмидесятых, подъехала со стороны перекрестка на неуместно большой по меркам этой тихой семейной округи скорости.
Моргнули стоп-огни, и автомобиль задним ходом, скрипя шинами, подкатил к велосипеду и остановился. Музыка стихла. Вылез водитель с сигаретой в зубах. Худой, босой и с голой грудью, из одежды на нем – одни синие футбольные трусы. Оставив дверь открытой, он с отработанной балетной грацией на цыпочках дошел по уже горячему асфальту до травы, где присел на корточки, чтобы осмотреть велосипед. Погладил проколотую шину на переднем колесе, будто лапу раненого зверя. Мухи зажужжали, вдруг ожив и забеспокоившись.
Мужчина бросил взгляд в обе стороны вдоль пустой улицы; прищурившись, затянулся сигаретой, пожал плечами, после чего одной рукой подхватил велик и встал. Он подошел к машине и, ловко отцепив переднее колесо велосипеда с помощью специального рычажка, чтобы поместился, положил велосипед в багажник, как покупку.
Потом сел обратно в машину, захлопнул дверь и уехал, довольный собой, отстукивая на руле ритм песни «Highway to Hell» группы AC/DC. Вчера был День святого Валентина, и он, очевидно не веря в это капиталистическое дерьмо, собирался подарить находку своей жене со словами: «С прошедшим Днем святого Валентина, малышка», – и подмигнуть иронично, и это помогло бы исправить случившееся накануне, и были шансы, что сегодня вечером ему повезет.
Ему не повезло. Тотально. Через двадцать минут он был мертв, умер мгновенно после лобового столкновения. Водитель трейлера, съезжавшего с шоссе, не заметил знака «Стоп», скрытого разросшимся амбровым деревом. Местные жители уже много месяцев жаловались на этот знак. Тут непременно случится авария, говорили они, так и вышло.
На жаре яблоки сгнили быстро.

Она помнила тост, который произнес Стэн на их свадьбе. «В моей профессии любовь ничего не значит, – сказал он, держа в руке бокал шампанского, выждал момент, чтобы удостовериться, что все поняли шутку, потом радостно закивал, услышав аханье гостей, и продолжил: – Но в жизни любовь значит все. Любовь выигрывает матч. Я не самый острый инструмент в мастерской, но принял самое умное решение в жизни, когда женился на матери Троя, и я полагаю, Трой только что принял самое мудрое решение в своей жизни, женившись на этой прекрасной девушке, вот она. Никогда не отпускай ее, приятель, и добро пожаловать в семью, дорогая».

Сегодня вечером они с Нико пойдут на встречу со священником приходской церкви, чтобы обсудить с ним таинство брака, и она постарается не думать о том, что сорок лет назад Джой и Стэн Делэйни принесли друг другу те же обеты, которые принесут они с Нико следующей весной. Она не станет вспоминать о юной Джой Делэйни или Полли Перкинс, обещавших своим мужьям хранить им верность и быть с ними в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит нас, пока ты не отнесешь мое тело в машину глухой ночью и не сбросишь его куда-нибудь, где его никогда не найдут, пока я не заговорю слишком громко, пока я не потрачу деньги на новый утюг, пока я не помешаю твоей карьере ради блага нашей семьи, пока не поцелуюсь с другим мужчиной на вечеринке, пока не вызову твоего неудовольствия чем-нибудь таким, чего пока не могу себе даже представить.

Он всегда останется посредственностью. Прямо на вершине параболы на любой шкале. Достаточно хорош, чтобы заполучить такую девушку, как Индира, но недостаточно хорош, чтобы удержать ее.
Сердце успокоилось. Все кончено. Он сознавал это предельно ясно. Больше никаких отношений. Облегчение и абсолютная оправданность этого решения напомнили ему момент, когда он решил уйти из профессионального тенниса. Больше никакой борьбы. Никаких провалов. Полнота блаженной мысли: «Я больше никогда не проиграю».
Он будет холостяком. В его холодильнике никогда не появится новая баночка с йогуртом. На стенах не повиснут картины, не будет ни подставок для шляп, ни подушечек, которыми можно кидаться, на диване.
С ним все будет хорошо. Даже лучше.