Цитаты из книги Комната 15

До тех пор пока человек сам не окажется на скамье подсудимых, ему не осознать, как он на самом деле одинок и беспомощен.

Есть на месте убийства что-то странное и застывшее. Кажется, будто ты вышел на сцену до конца пьесы. Остается одинокий актер, ждущий подсказки, которая так и не последует.

Впоследствии я узнал, что единственный способ избавиться от аромата разложившейся человеческой плоти - это натереться лимонным соком.

Нельзя допускать, чтобы место преступления оказало на меня такое сильное воздействие.

Неужели я потерял восемнадцать месяцев жизни? Я словно держусь за тонкую ниточку. Если ее выдернуть, весь мой мир развалится. Но я даже не представляю себе, куда меня это заведет.

Я знаю, что порой меня считают холодным профессионалом. Я могу производить на окружающих впечатление человека бесстрастного, даже замкнутого, но таковы требования моего ремесла.

Предсказуемость службы одновременно утешала и пугала меня. С одной стороны, она успокаивала: сезонные изменения, одежда, запах благовоний, пыли и мастики от скамей. Но был также мрак, прячущийся под каждым сиденьем. Потому что здесь все было связано со смертью, Страшным судом и истиной. Сейчас я вспоминаю, как отец сидел со мной во время воскресного причастия, уставившись в темноту за алтарем так, словно заглядывал в собственную могилу. Вспоминаю страх у него на лице.

«Амнезия является разновидностью диссоциативого расстройства, — раздраженно говорит Натан. - Что бы это ни было, работа потребуется большая. Для вас, как и для меня. Несколько приемов, только чтобы добраться до глубинных причин всего этого». Я пытаюсь объяснить ему, что мне не нужно рассказывать десять лет про то, как я ненавидел свою мать или так и не смог пережить смерть ручного хомячка, но он, похоже, не понимает весь ужас ситуации.

Всевышний отвел этот день на отдых и молитвы... Я проникаюсь завистью к ортодоксальным иудеям и адвентистам Седьмого дня за их веру в особый день. Это как Рождество, но только на каждой неделе. Наверное, должно быть что-то убаюкивающее в закрытых магазинах, поставленных на прикол машинах. В сознании того, что где-то есть кто-то, кто по-прежнему выкраивает время на то, чтобы не делать деньги.

Опустив стекло, я откидываюсь назад и перебираю, что еще помню. Это словно дневник с вырванными страницами или рана, которая то заживает, то снова открывается.

Стоун отпивает воды из стакана и, оттолкнувшись от стола, медленно поднимается на ноги. Это выпускник частной школы, с взъерошенными волосами и лондонским акцентом, говорящий по-английски так, словно он выучил язык по слегка устаревшему словарю штампов; его любимые выражения – «недалеко от истины», «поддадим газу» и «если хорошенько поднапрячься».

«На тот случай», чтобы были основания для увольнения с государственной службы. «На тот случай», если она что-нибудь пропустила. «На тот случай», если у меня был инсульт. «На тот случай», если у меня опухоль головного мозга. «На тот случай», если меня разобьет паралич или я умру.
«На случай» кучи самых разных случаев, о которых мне даже не хочется думать, но теперь, похоже, придется.

«Бог помогает только тем, кто сам делает первый шаг»

Забудьте все то, что вы читали про защиту свидетелей, «безопасные дома» и новые документы; если продажный полицейский захочет вас найти, он вас найдет.

Отец нещадно лупил меня за драки, причем вдвое сильнее, если я проигрывал. Я носил эти ссадины с гордостью, словно боевые награды.

– Если я начну тебе верить, – говорит она, – возможно, мне снова станет больно, а я этого не хочу.

Не знаю, любовь ли это. Или же просто два человека пытаются согреть друг друга в зимнюю вьюгу…

В начале каждого расследования бывает такой момент, когда возможным кажется практически все. Оно живет множеством разнообразных вариантов. Когда дело закрывается, что-то умирает. Иногда правда так и остается неизвестной. Гораздо чаще она выясняется. И, как это бывает с фокусами, разгадка редко бывает такой же увлекательной, как и тайна.