Даже люди, знакомые несколько десятков лет, могут стать чужими всего в одно мгновение.

"Если кто-то не побоялся замахнуться на целый мир - не важно, желая его спасти или уничтожить - я искренне преклоняюсь перед этим человеком. Первое намного сложнее, чем второе, и потому я преклоняюсь даже вдвойне."

Хуа Чэн

Страдание одного человека в глазах другого, наверное, всегда кажется ничтожной раздражающей мелочью.

Что бы ты ни делал, люди видят лишь то, что хотят видеть. Даже если от тебя до вымышленного образа тысяча ли, всё равно изволь соответствовать.

— Ваше Высочество, а я ведь считал Мингуана коварным, но никак не мог предполагать, что вы коварнее него. Я преклоняюсь.

В мире полно вещей, которые нельзя так просто объяснить любовью или ненавистью.

Если народ говорит, что ты бог, - значит, ты бог. Скажут, что ты дрянь - дрянь ты и есть. Чем тебя назовут, тем и будешь. Так уж повелось.

Призраки узников приблизились к телеге, собираясь пройти мимо, но всё же ощутили, что посреди дороги что-то загораживает дальнейший путь. От них послышались громкие грубые возмущения:

— Это что за шутки?! Почему нельзя пройти!

— В самом деле! Никак не пройти! Это козни нечисти!

— Чёрт побери, да ведь мы и сами — нечисть, кто может строить нам козни?

— Почему глава города снова сменил облик?
— Ох, держите меня! Он так прекрасен — просто умираю! Так и пышет свежестью и энергией!
— Чего умираешь-то? Ты ж уже мертва, кошёлка старая!

Се Лянь и Мин И спокойно смотрели друг другу в глаза. Спустя некоторое время последний наконец заговорил.

Абсолютно тем же тоном, что и ранее, он ответил:

— Один из Повелителей Пяти Стихий, младший брат Повелителя Вод Уду, Повелитель Ветров Цинсюань.

Ши Цинсюань покачал головой.

— Эй, а почему ты не ответил «мой лучший друг»?

Мин И посмотрел на него:

— Ты о ком?

— Вот только, ваше высочество, мы знакомы всего несколько дней. Стоит ли говорить со мной так откровенно?
— А почему нет? — фыркнул Се Лянь. — Что хочу, то и рассказываю. Люди, которые знают друг друга несколько десятков лет, в одночасье могут оказаться друг другу чужими. Мы встретились случайно и так же случайно можем расставить. Сойдемся характерами — будем вместе, нет — ну, что ж... Любое пиршество рано или поздно кончается. Так что какая разница, с кем говорить откровенно?

Тем временем Се Лянь запихнул ощипанного фазана обратно в горшок, наполнил ёмкость водой и поставил на огонь вариться, время от времени подкидывая диких ягод, трав или чего-нибудь эдакого, чтобы добавить вкуса. Бань Юэ, глядя на него, старательно отправляла в горшок всё найденное ею, что выглядело съедобным. Пэй Мин, видимо, не понимал, что они делают, но поскольку сам никогда не кашеварил, подвоха не обнаружил, а лишь подкладывал хвороста в костёр.

Когда люди называли кого-то Богом, он им становился. Если же они говорили, что кто-то подобен грязи, то этот кто-то действительно становился грязью. Чем люди называли, тем человек и становился. Так было всегда.

Слышать о чём-то и увидеть своими глазами — совершенно разные вещи.

Сколько всего может произойти за десять лет, что невозможно вспомнить все в деталях. Кроме того, некоторые вещи лучше забыть. Вместо того, чтобы вспоминать, как меня растаптывали сотни лет назад, я предпочел бы вспомнить, что вчера съел вкусную мясную булочку.

Разве боги не потому называются богами, что могут спасти людей?

— Если собираешься сказать что-то вроде "не знаю, стоит ли об этом говорить", то лучше уж промолчи.