The Empress of Salt and Fortune

Порой то, что мы видим, обретает смысл лишь по прошествии многих лет.

Разгневанные матери растят яростных дочерей, способных драться с волками.

«Точность превыше всего. Вам никогда не запомнить великого, если вы не запоминаете малого».

Порой то, что мы видим, обретает смысл лишь по прошествии многих лет. Иногда требуется несколько поколений. Нас учас довольствоваться этим

Порой то, что особенно уродливо, оказывается самым восхитительным.

Не правда ли, странно: как удается уцелеть хламу, в то время как ценные вещи пропадают?

«Для благородных важно, каким будет путь вниз — проткнёт ли тебя копьями десяток стражников, утопят ли тебя в шелковом мешке или позволят снять халат, спуститься к берегу озера и там выпустить самому себе кишки. Простолюдины понимают: смерть — всегда смерть.»

«Но ненависть приберегалась для равных…»

Разгневанные матери растят дочерей настолько яростными, чтобы не просто драться с волками, но и побеждать

Мой рот был набит грибами, поэтому я не сказала, что можно еще найти красоту и некую умиротворенность даже в том, что изначально вызывало острую тревогу.

Впервые увидев, как светится озеро, я расплакалась. Теперь же чуть ли не каждую ночь спала на веранде, омытая алым сиянием. Если оно и было чудовищем, то таким, которое сторожило меня и, во всяком случае пока, меня не сожрало.

Писатели проводят много времени в одиночестве.
Если нам везёт, то нам нравится быть одним, а если везёт ещё больше, то у нас есть люди, которые любят нас, несмотря на это.
Я пишу эти строки и даже не могу выразить, насколько удачливой чувствую себя.

– Я знаю вкус честолюбия. А это чувство иное. Будто груз у меня на плечах или камень на сердце.
...
– В таком случае это наверняка чувство долга.

...эту войну выиграли безымянные женщины, которых заставили молчать, ...

Это хлам, – подтвердила Крольчиха, – но если хочешь понять тех, кого больше нет, то на него и надо смотреть, ведь так? На то, что от них осталось. На их отбросы.

Находиться рядом с ней было всё равно что греться у праздничного костра,
а мне пришлось мёрзнуть так долго.

Служители из Поющих Холмов всегда помнили, как опасно видеть лишнее. Следы копоти на толстых каменных стенах обители напоминали о многочисленных военачальниках и монархах, которые не желали, чтобы их видели насквозь.

Призраки считались неотъемлемой составляющей жизни. Они досаждали людям больше, чем крысы, но меньше, чем воительница-саранча, тучами налетающая каждые двенадцать лет.

В историю она войдет как уродливая женщина, но это неправда. Она обладала чужеземной красотой, подобно языку, читать на котором мы не умеем.

«Почести — свет, приносящий беды. Тень куда надёжнее.»

«— Я отняла у тебя всё. Боюсь, такова природа правителей, для этого нас растят и этому учат…»