Кровь эльфов

Женщина подчёркивает красоту ради улучшения самочувствия.

Ты ошиблась. Ты перепутала небо со звездами, отраженными ночью в поверхности пруда.

Грядёт время перемен. Печально будет стареть, сознавая, что не сделал ничего такого, чтобы грядущие перемены были бы переменами к лучшему.

-...Я утверждаю, что мы должны жить. Жить так, чтобы позже ни у кого не пришлось просить прощения. Лучше сгинуть, чем сжить с осознанием, что ты сделал что-то такое, за что приходится просить прощения.

Геральт буркнул что-то о женщинах и их неуравновешенных характерах, а краснолюд счел это чересчур мягким определением бабской зловредности, жестокости и мстительности.

Жизнь — бесценный дар, и ее надлежит хранить.

– запомни, – повторила она. – магия – это Хаос, Искусство и Наука. она – проклятие, благословение и прогресс. Все зависит от того, кто, как и с какой целью пользуется магией. а магия – всюду. всюду вокруг нас. легкодоступная. достаточно протянуть руку. взгляни. я протягиваю руку.

Если эволюция создала в твоем мозгу какие-нибудь извилины, то я их сейчас тебе немного углублю.

Я слишком устал, чтобы спокойно принять перспективу концов, становящихся началами, с которых надо всё начинать заново.

Если бы да кабы во рту выросли бобы, то был бы не рот, а целый огород.

- Привет от Дийкстры, - бросил один из шпиков. - Идемте.

• Взаимно, - нахально ответил бард. - Идите.

Жаждешь справедливости – найми ведьмака.

Я боюсь смерти, как любой, но с мыслью о ней освоился давным-давно и так же давно избавился от радужных иллюзий. Но я вовсе не сетую на свою судьбу, Трисс, тут простой холодный расчет. Статистика. Еще ни один ведьмак не умер от старости, в постели, диктуя завещание. Ни один. Цири не застала меня врасплох и не напугала. Я знаю, что умру в какой-нибудь смердящей падалью яме, разорванный на куски грифом, ламией или мантихором. Но я не хочу умирать на войне, ибо это не моя война.

– Хм… Ну ладно. А ты… Кто самый лучший фехтовальщик на свете?
– Понятия не имею.
– Ты никогда не знал такого?
– Я знал многих, которые считали себя лучшими.
– Хо-хо! Кто они были? Как их звали? Что они умели?
– Потихоньку, потихоньку, девочка! У меня нет ответов на твои вопросы. А это так важно?
– Именно что важно! Хотелось бы знать… кто они, такие фехтовальщики. И где их найти.
– Где найти-то – я знаю.
– Ну и где же?
– На кладбищах.

моя бабка разбиралась в лечении как никто. Дока была. Увы, источником всех и всяческих хворей считала безделье, а безделье лучше всего вылечивать батогом.

— мое Предназначение, — с трудом проговорил он. — мой выбор.я скажу тебе, Филиппа, что я выбрал. я не позволю, чтобы вы впутали в свои грязные махинации Цири. предупреждаю. тот, кто посмеет нанести вред Цири, кончит так же, как эти четверо. я не стану присягать или клясться. мне не на чем присягать и нечем клясться.я просто предупреждаю. ты обвинила меня в том, что я скверный опекун, что не смогу защитить этого ребенка. я буду защищать. как умею. буду убивать. буду безжалостно убивать…

– И лежала два дня? И дышать было трудно? Болит?
– И вовсе нет. Койон размассировал меня и снова посадил на гребенку. Так надо, понимаешь? Иначе испугаешься навсегда.
– Что-что?
– Испугаешься навсегда, – гордо повторила Цири, отбрасывая со лба пепельную челку. – Не знаешь? Даже если с тобой что-то случится, надо все равно сразу же возвращаться на снаряд, иначе станешь трусить, а если будешь трусить, то фига с два у тебя получится. Нельзя отказываться от тренировки. Так сказал Геральт.

С тобой тоже одна мука, коза, — зло фыркнул он. — Больно нужны нам тут бабы и девчонки, черт побери, отлить с козел не могу, всякий раз приходится останавливать лошадей и лезть в кусты!