Selfie: How the West Became Self-Obsessed

По словам профессора нейропсихолога Криса Фрита, иметь эго – значит чувствовать себя так, словно ты «невидимый актер в центре мира».

На момент рождения мозг уже готов встретить целый мир, ну или, по крайней мере, какой-то из миров. Он спешит поприветствовать его, познать, а затем упрощается, чтобы подстроиться под ту культуру, в которой он оказался.

Ученые считают, что с помощью экспериментов с детьми можно выявить общие принципы, определяющие, что такое «хороший» и «плохой» человек.

Идея в том, что все склонности и функции, которые присущи нам от рождения, суть фундаментальные особенности личности, уходящие корнями глубоко в историю. По словам детского психолога профессора Пола Блума, эти черты не приобретаются через познание мира, не узнаются от матери, в школе или церкви. Они – результат биологической эволюции.

Но откуда мы вообще узнали, как создать себе хорошую репутацию? Как мы поняли, какие качества наше племя ценит, а какие презирает? Отчасти мы определяли это, слушая сплетни. Именно из этих вызывающих возмущение историй мы узнавали, кем нам надо быть, чтобы добиться успеха.

Несмотря на гендерные стереотипы, мужчины сплетничают не меньше женщин, просто они реже это делают при них.

Двигаясь сквозь дни и жизни, мы, таким образом, все время меняемся под влиянием ситуаций и взаимодействующих с нами людей. Люди вокруг нас формируют нечто вроде психического шаблона, который мы заполняем.

У нас есть «я» для работы дома и «я» для дома, «я» для уютных ресторанов и «я» для придорожных забегаловок; «я» для твиттера и «я» для фейсбука; «я» для водопроводчика и «я» для мэра; утреннее «я» и вечернее «я», «я» для понедельника и «я» для воскресенья, «я» для делового костюма и «я» для халата.

Большинство же специалистов, утверждающих, что у нас все-таки есть свобода воли, полагают, что ее влияние ограничено, второстепенно или условно. Иллюзия обладания ею в том виде, в каком мы ее себе представляем, является, возможно, самой важной и самой изощренной проделкой нашего «я».

«Если вы столько же времени, сколько я, посвятите размышлениям о том, насколько наш мозг, гормоны, гены, эволюция, детство и внутриутробное развитие и так далее связаны с нашим поведением, – пишет нейробиолог профессор Роберт Сапольски, – вам тоже покажется, что говорить о существовании свободы выбора просто невозможно».