Какаду: повести и рассказы

Отец встревожился: вдруг сын чокнулся? Или того хуже… художник?

Тим знал, это правда, а только неинтересно, правда — она часто неинтересная.

Папочка был прав, напрасно она не прислушалась к его словам. «Не сказать, чтоб совсем нестоящий, а только он человек без будущего, и винить его нельзя, нельзя винить человека за то, что нутро у него ирландское».

Дом из бурого кирпича не так велик, чтобы привлечь грабителей, но достаточно большой, чтобы произвести впечатление на тех, кто официально грабителем не числится.

Мы с мистером Дейвореном не разговариваем шесть… нет, должно быть, уже семь лет, — вдруг сказала она, вперив взгляд в бумажное сердце.
Мистер Неплох был ошарашен.
— Да ведь бывает же такое, о чем обязательно надо сказать… хоть иногда… мол, вынеси мусор или там заплати за молоко.
— Есть такое… да… тогда мы пишем на листках, нарочно для этого блокнот завели.

Два молчания, знаете ли, могут в конце концов глубоко ранить друг друга.

В минуты праздности или радости ему нравилось думать, что бытие - и есть молитва, но это не помогало в моменты вины или отчаяния.

И пока они ездили по своим туристским маршрутам, им так привычна стала смена цветных кадров, что можно было надеяться, что их уже не испугает конец - быстрый промельк пустой прозрачной пленки.