Цитаты из книги Пляс нигде

Чистая правда, как чистый спирт, обжигает горло.

Кто не ездил с похмелья на танке по сибирским дорогам, тому рассказывать бесполезно, каково это, а кто ездил, тем не хочу напоминать.

“Сатори” – это японское слово, которое придумали дзен-буддисты. Оно переводится как “внезапное просветление” или “неожиданное пробуждение”, и означает мгновенный переход в состояние Будды. Говорят, это может случиться с каждым, но никогда не известно, почему.

Он говорит – не знал раньше, что русские так похожи на французов: только и делают, что говорят о любви. Только это и делают.

Остерегайся подделок. В Индии запросто могут подсунуть какую-нибудь фигню вместо смысла жизни.

Книги помогают пережить жизнь.

Я люблю словесные славянские игры. В Польше “урода” значит “красота”. В Чехии вы заказываете “салат с окурками”, и вам приносят огурцы. Там же: заход – это запад, а выход – туалет. Как будто наши предки из вредности взяли одинаковые слова для разных вещей. Но вот что интересно, “рай” (тот, который парадиз) во всех славянских наречиях звучит одинаково – рай. Административное тело России – от Калининграда до Владивостока – состоит из райцентров. Потому что Россия – это рай, где центр везде.

Вылет в Нью-Йорк задержали на два часа. У нас бы сказали – “по техническим причинам”. Но во франкфуртском аэропорту таких глупостей не говорят. Просто задержали, и всё. Как будто причины бывают метафизические – утрата веры командиром корабля или явление ангела авиадиспетчеру.

Из Минска приехала в новом платье очень красивая Галя лет шестидесяти. Она была из тех девушек без возраста, которые, наивно хлопая ресницами, разводят время, как наперсточник лоха, и на фотографии им ни за что не дашь больше, чем они сами захотят.

Алкоголь - растворитель памяти.

Советская власть мало того, что без чувства юмора, так еще постоянно кошмарила папу антисемитизмом. Назло режиму он всегда болел за сборную Чехословакии во время чемпионата мира по хоккею, читал на ночь Оруэлла и мечтал о самосожжении на Красной площади. Его жизнь была страшной, как атомная война, и безнадежной, как очередь в ОВИРе.

По другую сторону трассы дешевый мотель завлекал водителей объявлением "СТОЯНКА ДУШ". Трафаретные белые буквы на красном фоне, без запятой.

Он долго нарывался на неприятности, и в конце концов сел на три года за смелую шутку в самолете Москва-Одесса, где остановил пилота, вышедшего из кабины размять ноги, и с улыбкой сказал ему: "Я вижу, вы тоже еврей... Полетели в Израиль?"

Маша оказалась "мерседесом" - заднеприводной двухдверкой красного цвета и с полным именем "Святая Дева Мария Милосердная".

Дамы и джентельмены ходят не только в лес, но и в народ, которому рассказывают о правах человека и гигиенических процедурах.

Была у русских писателей в XIX веке традиция под Рождество… нет, не в баню ходить – сочинять истории о том, как сначала всё было плохо, а потом вдруг стало хорошо – благодаря вмешательству светлых сил через посредство добрых людей. Иногда в этом жанре выступает сама жизнь.

Всё его радовало, и после ухода Григория он подолгу сидел над рисунками, на два голоса разговаривая с воображаемым татарином Ахметкой, старинным alter ego Иван Ивановича, которому никогда не нравились работы Шишкина. – Всякий ерюнда рисуешь, художник-мудожник! Пересьпективь у тебя киде? Нету пересьпективь! – прищуривался он, изображая акцент, а затем выпучивал глаза и отвечал драматическим басом: – Дурак ты, Ахметка, ничего не понимаешь в живописи, бритая башка!

Толик и Петер, не отрываясь, снимали, как фотограф достает черные полоски негативов, поднимает к свету и разглядывает. Надеюсь, что этот эпизод войдет в фильм и украсит его, как простое и мудрое высказывание о времени и о нас, бренных: за окном - сияющая снежная вершина, на фоне этого конуса света веснушчатые старческие пальцы держат темный обрывок прошлого...

Гонимые и угнетаемые на своих исторических родинах, иммигранты начинали новую жизнь в состоянии возбуждения, долго не могли успокоиться и очень оживляли раздел уголовной хроники местных газет.