Цитаты из книги Гомер, сын Мандельштама

Но никакой ахейской мрази не позволительно убивать троянца безнаказанно! Это так, иначе Троя всё ещё обречена. Это так, иначе в моей жизни всё, кроме сына, было напрасно.

Что оставалось в пору, когда выход из лабиринта стали указывать не мы, а нам - как заблудившимся несмышлёнышам? Когда пошла странная селекция: в нашем "детском саду" отбирались самые, как по лекалам, плохиши - и те в одночасье становились волшебно умными и достигающими. Что оставалось нам? Только приноравливаться. И, чтоб не так сильно хотелось удавиться, иногда бунтовать.

Почему всегда шёпотом? Наверное, так бежали от ощущения, что ахеян - слишком много; так прятались от чеканного вещания дикторов, неестественного энтузиазма передовиков и невыразительного мата приотставших; так скрывались в нашем канале спецсвязи, в котором громкие голоса вдруг да воскресили бы неприязненно сухие вопросы генералиссимуса и заученно-бодрые ответы маршала.

К слову, до сих пор не люблю лохматых, кудлатых и бородатых. Как неприлично шумлив Ландау рядом с Капицей, как примитивен Хемингуэй в сравнении с гладко выбритым Сэлинджером.