Сибирь научит. Как финский журналист прожил со своей семьей год в Якутии

Тёмной дождливой осенью в Хельсинки я ощущал непередаваемую тоску по гарантированным морозам Восточной России, по континентальному климату, где холод оттачивает мысли, а солнце освещает душу и поднимает настроение.

В сибирской тайге человек все еще чувствует себя ничтожным перед лицом природы. Там нет дорог, там не ловят мобильники – и оттуда не выберешься.

Из-за отсутствия дорог даже короткое расстояние может быть очень длинным.

Чем была бы Россия без Сибири? Одной из среднеуспешных восточноевропейских стран? Большой Польшей, которой пришлось бы думать, как разнообразить свою экономику? Чем была бы Сибирь без России? Возможно, провинцией Китая или заморской территорией США – если бы сбылись страхи многих русских. Или же независимыми Соединенными Штатами Сибири, чьи жители купались бы в деньгах.

Мимо окон поезда пролетел белый пограничный столб. Так совершенно спокойно поезд через Уральские горы въехал из Европы в Азию.

И хотя русские перешли Урал уже в 1580 году, большая часть Сибири так и осталась незаселённой, там природа сильнее человека.

Перед нашим домом – пастбища лошадей и коров, в которых энергичные суслики наделали множество дыр. За лугами в двух километрах от нас течет приток реки Лены, где мы отдыхали в теплые дни. Вода холодная, течение быстрое, но красивый песчаный пляж тянется на километр. Если бы еще кто-нибудь сказал лошадям, что на пляже нельзя какать.

Огромная разница за эти 13 лет – это новое поколение. Те основатели, что в 2003 году кипели энергией и жизнью, сегодня уже седовласые мужчины и женщины в широкополых шляпах. Поток приходящих иссяк: секта пожилых хиппи среди тайги уже не имеет того очарования в современной России, основанной на ценностях потребления, как было в эпоху духовной жажды, возникшей после распада Союза.

Якутск на глазах превращается из брутальной бетонной сибирской деревни в культурно разнообразный евразийский мини-полис.

Еще абсурднее звучало, когда Стрючков рассказывал, что пленные железнодорожники за перевыполнение нормы в качестве премии получали «шампанское и икру». Он считает, что в корне неверно думать, что все заключенные были невиновны: правильно украинцы тут горбатились, потому что «они были бандеровцами» и врагами. Стрючков ненавидит организацию «Мемориал», потому что она «работает на американские деньги» и платит «больше, кто пострашнее расскажет историю о ГУЛАГе».