Сводные

– Да, нравится. Но мне не нравится то, что он мне нравится.

Совсем недавно я и себя считала той самой «зубастой девчонкой из провинции». Которая «рулит». Но теперь, кажется, руль утерян, а машина несётся напрямик к обрыву.

Такое ощущение, что на меня до сих пор смотрят его глаза, совершенно пьяные, сумасшедшие глаза, черные, как два револьверных дула…

Если ты выглядишь, как еда - будь готов к тому, что тебя сожрут.

Было странно чувствовать ее так близко, всю, от макушки возле моей щеки до коленок. Маленькую, хрупкую, горячую… И попрежнему ревущую, но уже тише. Рубашка давно промокла, и казалось, что жаркие слезы капают прямо на кожу. Капают и капают, выжигая ярость и злость, пока не осталось что-то непонятное, от чего перехватывало дыхание и свирепо скручивало внутри. Хотелось защитить, успокоить. А потом найти и порвать того, кто ее обидел.

– Ну как?
– Берем, – сказал Элвин севшим голосом и нагнулся, поднимая-таки чертов журнал.
– И туфли? И клатч?
– И туфли, и сумку, и платье, и вешалку, на которой оно висело, – раздалось из-за глянцевых пестрых страниц.

Русские горки… Вот так у нас с Изабель всё и происходит: вверх-вниз без всякого предупреждения.

– Тебе так не терпится? – вкрадчиво спросил он, нависая надо мной.
Сердце встрепенулось и рухнуло вниз, в горле пересохло.
– Что не терпится? – пискнула я.
– Выбрать первого… – пояснил