Ваша оценкаЦитаты
Augustusss27 сентября 2025 г." – Я хочу, чтобы все было, как у людей, – заявил Альберт Прайс, – но зря деньги переводить не стоит. "
112- Augustusss27 сентября 2025 г.
"Левантинец развернул скатерть – красную, желтую, кричащую, безобразную, как смертный грех.
– Тридцать пять франков, – попросил он.
– О почтенный купец, этой ткани не касалась рука ткачей Самарканда, и красок этих не разводили в чанах Бухары.
– Двадцать пять франков, – униженно осклабился разносчик.
– В тридесятом царстве, в неведомом государстве соткали эту ткань, а может, даже в Бирмингеме, на родине моей.
– Пятнадцать франков, – прошептал бородатый торговец."113 - Augustusss27 сентября 2025 г.
"Филип стал понемножку обобщать свои впечатления о людях, с которыми здесь столкнулся. Теперь он не был так наивен, как в те, казалось, уж незапамятные дни в Гейдельберге: теперь интерес его к людям стал глубже и осознаннее, у него появилось желание анализировать и оценивать."
115 
Irina_1515 сентября 2025 г.Небо стало таким дерзко-синим, что подстегивало, как удар хлыста. Зелень деревьев в парке была до крикливости яркой, а белизна освещенных солнцем домов слепила чуть не до боли.
13- Augustusss7 сентября 2025 г.
"– Как тебя зовут?
– Кэри.
– Кто твой отец?
– Он умер.
– Aгa… A мать твоя любит поесть?
– Мама тоже умерла.
Филип понадеялся, что его ответ смутит мальчика, но Веннинга не так легко было унять.
– Но раньше любила? – настаивал он.
– Наверно, – с возмущением сказал Филип.
– Значит, она была обжора?
– Нет, не была.
– Значит, она померла с голоду."117 
anastasiamyr2 июня 2025 г.«Что ему Испания и все ее города…; что ему пагоды Бирмы и лагуны южных морей? Обетованная земля была здесь, с ним рядом».111
AnastasiaIshkova28 апреля 2025 г.Год в Германии и долгое пребывание в Париже подготовили Филипа к восприятию той философии скептицизма, которую он усвоил с огромным облегчением. Он понял, что добро и зло - понятия относительные, и люди просто приспосабливают эти обстоятельства к своим целям.114
femnew24 января 2025 г.Читать далее– Стиль Рескина – это пестрые лоскутья с лиловыми разводами, – заявил Лоусон. – И будь они прокляты, эти столпы Викторианской эпохи. Когда я развертываю газету и читаю, что один из этих столпов отправился на тот свет, я благодарю Господа, что еще одним из них стало меньше. Единственным их талантом было долголетие, а ни один художник не имеет права жить после сорока: в этом возрасте он уже создал свои лучшие произведения, потом он только повторяется. Разве вам не кажется, что Китсу, Шелли, Боннингтону и Байрону необычайно повезло, что они умерли молодыми? Каким бы гением казался нам Суинберн, если бы он погиб в тот день, когда вышла первая книга «Поэм и баллад»!
Идея эта всем понравилась, потому что ни одному из тех, кто сидел за столом, не было больше двадцати четырех, и они принялись с жаром ее обсуждать. Раз в кои-то веки они были единодушны. Они поочередно развивали эту мысль. Кто-то предложил развести огромный костер из работ сорока академиков и кидать в него живьем всех великих викторианцев в день их сорокалетия. Предложение было встречено с восторгом. Карлейль и Рескин, Теннисон, Броунинг, Дж.Ф.Уоттс, Э.Б.Джонс, Диккенс, Теккерей – всех их швырнули в огонь; туда же отправились Гладстон, Джон Брайт и Кобден. Немножко поспорили насчет Джорджа Мередита, но с Мэтью Арнольдом и Эмерсоном покончили без сожаления. Наконец настал черед Уолтера Патера.
– Только не Уолтера Патера! – прошептал Филип.114