Диалоги

ПЛАТОН. Теперь же, как ты сам чувствуешь, выявилось, что правдивый и лжец – это одно и то же лицо, так что если Одиссей был лжецом, то он же и выходит правдивым, а если Ахилл был правдивым, то он же оказывается лжецом, и эти мужи не различны между собой и не противоположны друг другу, но одинаковы.

ПЛАТОН. Найдешь ли ты (...) хоть одно, где бы правдивый человек и лжец подвизались отдельно друг от друга и не были бы одним и тем же лицом? Ищи это в любом виде мудрости, хитрости или как тебе это еще будет угодно назвать – не найдешь, мой друг! Ведь этого не бывает.

СОКРАТ. Да! Я совсем было позабыл о твоей преискусной памяти: ты ведь считаешь себя в этом самым блистательным из людей.

Человек, не способный лгать, вроде бы и не может оказаться лжецом.

Часто невежда, желая солгать, невольно выскажет истину благодаря своему невежеству.

Ибо не менее врат Аида мне тот ненавистен,
Кто на сердце таит одно, говорит же другое. -(Гомер).

СОКРАТ. Мною же как будто владеет какая-то роковая сила, так как я вечно блуждаю и не нахожу выхода.

СОКРАТ. Сократ, сын Софрониска, который, пожалуй, не позволит мне с легкостью говорить об этих еще не исследованных предметах или делать вид, что я знаю то, чего я не знаю.

СОКРАТ. Мы нашли, видно, что прекрасное выступает как бы в образе отца блага.
ГИППИЙ. Конечно, так. Ты прекрасно говоришь, Сократ.
СОКРАТ. А не прекрасно ли сказано мною и то, что ни отец не есть сын, ни сын не есть отец?

Итак, если прекрасное есть причина блага, то благо возникает благодаря прекрасному. И мы, думается, усердно стремимся к разумному и ко всему остальному прекрасному потому, что производимое им действие и его детище, благо, достойны такого стремления.

Разве и мудрость не прекраснее всего, а невежество всего безобразнее?

Итак, невозможно, чтобы действительно прекрасное не казалось прекрасным, по крайней мере если присутствует то, что заставляет его таким казаться.

«Ведь прекрасное прекрасно всегда».

«Я спрашивал о прекрасном самом по себе, которое все, к чему бы оно ни присоединилось, делает прекрасным – и камень, и дерево, и человека, и бога, и любое деяние, любое знание».

«Ты помнишь, Сократ, о чем я тебя спрашивал?» «Помню, о том, что такое прекрасное само по себе»

Ведь мы признаем, Гиппий, что самая прекрасная девушка безобразна по сравнению с родом богов.

„Из людей мудрейший по сравнению с богом покажется обезьяной, и по мудрости, и по красоте, и по всему остальному“. -(Гераклит).

„Из обезьян прекраснейшая безобразна, если сравнить ее с человеческим родом“. -(Гераклит).

Такой уж он человек, Гиппий, не изящный, а грубоватый, и ни о чем другом не заботится, а только об истине.

СОКРАТ. Он ведь тебя спрашивает не о том, что прекрасно, а о том, что такое прекрасное.